— Как Я догадался? — Амон одарил его мягкой усмешкой. — Рисуется два варианта. Первый: опираясь на твою до смешного низкую Последовательность, Я резонно рассудил, что тягаться с Медичи тебе не по зубам. Стало быть, ты до смерти боялся переборщить с достоверностью, чтобы не схлопотать от Него фатальный, рефлекторный удар на поражение. Второй: вздумай ты и впрямь скопировать Мой облик до мельчайших деталей и проверни всё безупречно, Я бы неминуемо почуял эту рябь на нитях рока. А раз уж Я ни сном ни духом не ведал о твоих играх, вывод напрашивается сам собой — монокль был надет не на тот глаз.
— Ну же, рискни и угадай, какой из них бьет в цель.
«…Я выберу самый смертоносный вариант, и плевать, блеф это или нет… При таком раскладе в будущем, затевая подобные фокусы, я буду проявлять параноидальную, ювелирную осмотрительность… Разумеется, если это самое „будущее“ у меня вообще наступит…» Поскольку до этого мига Амон не источал ни агрессии, ни подавляющей ауры, Клейн, сам того не заметив, слегка ослабил хватку, грешным делом решив, что этот Король Ангелов вполне сносен в общении. Но теперь юношу словно окатило ушатом ледяной воды: он кристально ясно осознал, что именно в этом и кроется подлинная, пугающая суть непревзойденного мастера обмана!
— Второй вариант, — с ледяным хладнокровием отчеканил Клейн свой вердикт.
Амон благоразумно уклонился от ответа. Преодолев последние ступени и спустившись на самый нижний ярус монастыря, Он замер перед непроницаемо-черной деревянной дверью, сплошь испещренной причудливой вязью гротескных узоров.
— Мои пути уже пересекались с этим местом. Стоит лишь распахнуть эти створки настежь, как вырвавшаяся изнутри хтоническая мощь вдребезги разнесет весь этот мир сновидений, — Клейн первым прервал тишину, закидывая удочку в отчаянной попытке выудить из Амона еще парочку-тройку сокрытых исторических тайн.
Амон уверенно сомкнул пальцы на дверной ручке. На Его исхудалом лице не дрогнул ни единый мускул, когда Он, плавно поворачивая механизм, глухо проронил:
— Это последние, предсмертные грезы Моего отца. Они намертво привязаны к координатам Его гибели.
«…Руины битвы богов — это и есть то самое поле брани, где „Роза Искупления“ взяла в кольцо Древнего бога Солнца? Подлинный эпицентр Великого Катаклизма⁈» От этих слов нервы Клейна натянулись как стальные струны, а в голове сумасшедшим вихрем понеслись догадки.
Положа руку на сердце, после того как он вник в подноготную костяка «Розы Искупления» и сопоставил факты с той диковинной чертовщиной, что творилась в руинах, подобный расклад уже не стал для него громом среди ясного неба. Куда больше юношу обрадовал тот факт, что эликсир «Ученого древности» в его теле вновь подал ощутимые признаки переваривания.
Вслед за этим душу Клейна затопило непередаваемое, щемящее чувство трепета.
За всю свою жизнь он еще никогда не подбирался к Древнему богу Солнца настолько близко.
— В тот раз, когда он созерцал эти события через гадание во сне, их разделяла непреодолимая пропасть пространства и веков.
«Что Древний бог Солнца, что великий император Рассел — оба были абсолютными, безраздельными гегемонами своих эпох. И оба бесславно канули в Лету, сыскав воистину трагичный финал… Впрочем, Рассел умудрился подстелить соломку, заготовив лазейки для воскрешения. Одному богу известно, припрятал ли этот бывший „Создатель“ схожие козыри в рукаве… Уж не „Темный Ангел“ ли Сасрир играет эту роль? Или, может, сам „Истинный Творец“?» Пока этот калейдоскоп мыслей сменялся в сознании Клейна, Амон настежь распахнул ту самую усеянную загадочными символами черную дверь.
За порогом раскинулся бескрайний океан, щедро заливаемый ослепительными, нестерпимо яркими лучами солнца. В толще водной глади словно были растворены исполинские, густые сгустки расплавленного золота.
В свой прошлый визит Клейн решительно не брал в толк, какую тайну таят в себе эти монументальные золотые пятна. Но теперь в его уме выковалась кристально ясная гипотеза:
То была не что иное, как пролитая кровь самого Древнего бога Солнца!
В свои последние, предсмертные мгновения Он пал жертвой всепоглощающей мощи «Ночи». Низвергнутый в пучину грез, Владыка воочию узрел, как Его тело рвут на куски, а золотая кровь безжалостно окрашивает океан.
Бам!
Едва непроницаемо-черные створки распахнулись, как наружу хлынула настолько чудовищная, не поддающаяся осмыслению аура, что весь монастырь зашелся в судорожной дрожи. Здание качнулось, словно угодив в эпицентр сокрушительного землетрясения, грозящего разнести этот мир в щепки.