Хм, покуда ни Тот, ни Другой ни капли благосклонности в мой адрес не выказали. Да и нащупать надежные мосты, чтобы перетереть с Ними, мне банально не по силам. Не могу же я, дьявол побери, вновь пустить в ход прорицание, пялиться прямо на «Вечное Пылающее Солнце» и вести светские беседы на расстоянии⁈ Вздумай я выкинуть подобный фортель, Он почти стопроцентно прорвется прямиком в «Замок Истока» и наглухо подомнет его под Себя — воистину, роскошный куш…
А если сделать ставку на господина «Повешенного» и дожидаться, пока он вскарабкается до высот, где выдают допуск к реликвиям нулевого класса… К тому времени я уже, чего доброго, сам стану Амоном…
«Истинный Творец» владеет зацепками касательно третьей характеристики «Слуги Тайн»… Его божественное царство или святилище зарыто в «Земле, покинутой богами»… Сдается мне, эти два факта намертво сплетены между собой незримыми узами…
Целых две искры мощи «Чудотворца» и одна «Слуги Тайн» с высочайшей долей вероятности покоятся именно в «Земле, покинутой богами»… И какая же из них, скажите на милость, таится в тех самых руинах Нос?
Всё сходится. «Истинный Творец» почти стопроцентно владеет лишь обрывочными наводками, а не точными координатами. Иначе бы Он еще в преддверии «Войны Четырех Императоров» благополучно наложил лапы на эту характеристику «Слуги Тайн», колоссально взвинтив боевой потенциал Своей свиты…
Иными словами, выцарапать эту Потустороннюю характеристику «Слуги Тайн» нахрапом не по зубам даже истинному богу. Придется изрядно попотеть и порыть землю носом. А значит, Амон вряд ли смог наткнуться на неё с полпинка и выстроить там Свой виртуозный капкан… Если та леденящая угроза угнездилась в руинах Нос лишь недавно, «перекочевав» из иных краев, то эта картина безупречно ложится в мою теорию…'
«Стало быть, наведаться туда всё же придется. Вот только действовать предстоит с параноидальной осторожностью: угроза исходит не только от Амона, но и от того, что затаилось в недрах самих руин. Хм, сперва — прорицание, затем — разведка по периметру и скрупулезный сбор агентурных сводок. Никакого слепого геройства, лишь железобетонное терпение».
Силой мысли соткав бумагу с пером, Клейн уже изготовился вывести нужную для гадания фразу, как вдруг его прошибло одной мыслью, и он решил загодя подстелить соломку, проверив еще кое-что.
Размашисто начертав сложнейший символ, в котором дико сплелись воедино элементы Сокрытия и проницания, юноша швырнул его прямиком в темно-красную звезду, символизирующую аркан «Маг». Приняв облик Германа Воробья, он ледяным, не терпящим возражений тоном велел девушке вызвать на допрос «волшебное зеркало» Арродеса.
…………
Баклунд, Восточный район. Занятая хлопотами по переезду Форс наглухо задернула портьеры, запалила свечу, сноровисто установила зеркало и подрядила Сио в качестве незримого наблюдателя.
Вслед за этим она перенесла на бумагу тот самый мистический знак, что любезно предоставил ей господин «Мир».
Комнату в тот же миг заволокло густым, непроницаемым полумраком, а по углам завыл леденящий, пробирающий до костей сквозняк.
По глади зеркала внезапно пробежала зыбкая водянистая рябь, из которой один за другим вылепились темно-багровые слова на древнефейсакском:
'Вы дерзнули призвать великого Арродеса, а посему обязаны неукоснительно блюсти установленные правила.
Задаешь вопрос — изволь ответить на встречный. Вздумаешь юлить, лгать или отмалчиваться — неминуемо понесешь суровую кару'.
— Я согласна, — с абсолютным спокойствием отозвалась загодя проинструктированная Форс.
Не теряя ни секунды, писательница с неподдельным, жгучим любопытством озвучила свой вопрос:
— Где можно раздобыть стержневые ингредиенты для эликсира «Чудотворца»?
На амальгаме зеркала темно-красные строчки суетливо всплывали и таяли во мраке, выкладывая исчерпывающее, дотошное досье по этой теме.
«Слово в слово повторяет откровения Уилла…» — Клейн, чей всевидящий взор над серой мглой беспрепятственно наблюдал за этим сеансом сквозь мерцающую багровую звезду мисс «Фокусника», с легкой досадой покачал головой.
— Ваш черед задавать вопросы, — намертво впечатав ответ в память, с легкой нервной дрожью в голосе произнесла Форс.
Багряные слова на стекле хищно заизвивались, перестраиваясь в новую фразу:
«Доводилось ли тебе за минувший год погружаться в сладострастные, пикантные грезы?»