«Ах да, если верить агентурным сводкам мисс „Фокусника“, этот „Святой Тайн“ Бутис — беглый предатель семьи Авраам, а орден Авроры как раз сжимает в своих лапах артефакт нулевого калибра из домена „Ученика“. Весьма интригующий расклад… Быть может, мне вообще не придется наводить мосты с Авраамами — вытрясу всё необходимое прямиком из тушки этого Бутиса. Э-э, нужно будет не забыть шепнуть леди „Отшельнику“, чтобы та держала ухо востро: этот мерзавец вполне может таскать нулевую реликвию при себе. Идти на штурм без дотошной проверки — смерти подобно…»
«А если эта проклятая диковинка пылится вовсе не у „Святого Тайн“? Вздумай я наложить на неё лапы, мне, чего доброго, придется сойтись в лобовой сече с самим „Ангелом Судьбы“ Уроборосом… Нет, к дьяволу. Артефакты нулевого класса — это сама по себе леденящая душу, фатальная угроза, от которой стоит держаться подальше…»
«Хух, ладно. Для начала дождемся ответной депеши от учителя мисс „Фокусника“. Посмотрим, насколько болезненно Авраамы реагируют на запросы о „Червях Звезд“…»
Нащупав эту мысль, Клейн внезапно проникся едкой, самоироничной горечью. Ему почудилось, будто он и орден Авроры связаны какими-то незыблемыми, кармическими узами заклятых врагов, чьи пути-дорожки вечно и фатально пересекаются:
'Сдается мне, когда мы дадим старт этой охоте, фанатики ордена Авроры будут истошно вопить в своих душах:
«Какого дьявола опять ты⁈ И с какой стати опять мы⁈»
Медленно, с шумом выдохнув, Клейн взял разбегающиеся мысли в узду. Силой воли соткав иллюзорный силуэт «Мира» Германа Воробья, он отослал мисс «Фокуснику» ответ на её доклад.
Вслед за этим марионетка «Мира» благоговейно преклонил колени, вознося мольбу господину «Шуту», дабы Владыка соизволил ретранслировать новые директивы Даницу.
…………
В это же самое время на одном из затерянных островков Туманного моря Даниц, томясь в ожидании прибытия левиафана «Золотая Мечта», искоса мазнул взглядом по Андерсону и с довольным смешком выдал:
— Я сейчас призову гонца Германа Воробья.
Андерсон едва заметно приподнял бровь и, издав пренебрежительное «тц», парировал:
— А ты, погляжу, уже вполне созрел для эликсира «Заговорщика».
— Это всё потому, что у тебя на лбу бегущей строкой написано, как до смерти ты шугаешься этого курьера, — Даниц расплылся в самодовольной ухмылке, приправив её толикой ложной скромности.
Охотник за сокровищами внезапно заливисто расхохотался:
— И тебе даже в голову не пришло, что мой животный страх — это лишь виртуозно разыгранный спектакль? Идеальная, безупречная ширма, чтобы под благовидным предлогом дать деру и не греть уши на тех тайнах, которые мне знать не по чину.
— … Дерьмо собачье. Неужто ты всерьез поверил, что я сглотну эту наспех состряпанную, жалкую брехню? — Даниц едва было не купился на эту убедительную отповедь.
Андерсон лишь картинно развел руками и неспешно направился к двери:
— Твой арсенал ингредиентов для эликсира «Заговорщика» уже благополучно собран. Будь добр, шепни Герману, чтобы он не запамятовал о моем рецепте «Рыцаря Железа и Крови».
Даниц нетерпеливо отмахнулся, всем своим видом показывая, что всё уяснил.
Едва охотник за сокровищами шагнул за порог и плотно притворил за собой створку, корсар без промедлений обустроил алтарь. Раскинув ритуал, он выдернул из мира духов ту самую жуткую посланницу, небрежно удерживающую четыре златовласые, красноглазые головы.
Поймав на себе тяжелый, немигающий взгляд сразу восьми рубиновых глаз, Даниц мгновенно растерял всю свою браваду, и его выпяченная колесом грудь судорожно впала.
Поспешно натянув на лицо самую угодливую улыбку, он протянул золотой соверен и выпалил:
— Достопочтенная леди, Герман Воробей велел передать: он благополучно выпутался из беды и нынче пребывает в «Земле, покинутой богами».
«…Погодите-ка, что я только что сморозил? В „Земле, покинутой богами“?» Будучи прожженным морским волком из команды «вице-адмирала Айсберг», Даниц обладал весьма сносным багажом оккультных знаний. На долю секунды впав в глухой ступор, он почувствовал, как его зрачки судорожно расширились от шока.
— Добро… — одна из голов Рейнетт Тинекер глухо отозвалась, в то время как другая сноровисто перехватила зубами золотую монету.