Когда претенденты собрались в своеобразном круге, к ним вышла пожилая сухопарая жрица, в простой серой мантии, с бечёвкой вместо пояса, подобные одеяния носили лишь жрецы «старой закалки», предпочитающие отказываться от мирских благ. Хлопнув в ладоши, она зажгла множество магических факелов, мало кто из ярлов удостаивался возможности увидеть тронный зал в голубоватом магическом свете, ведь обычно им было запрещено находиться в замке после захода солнца.
— По священной традиции нашего народа, мы собрались в этих залах под серебряным светом луны. Трое воинов доказали свою силу, свою хитрость, свою доблесть, — промолвила жрица, указав рукой на воинов. Тондрик «Бык», — указала она на крупного мужчину. — В прошлый раз ты потерпел неудачу… Но стоя тут сегодня, ты доказал, что боги вознаграждают труд и упорство. Ашильда «Кровавая», много лет назад ты поклялась в службе Богу Крови, не пожалела ты о своём выборе?
— Нет, — без тени эмоций ответила девушка.
— Хорошо, — кивнула жрица. — И… Ролаф «Гроза Йотунов», после Сокара, никому не удавалось сразить этих созданий в одиночку, Йорут был одним из величайших Йотунов… чувствуешь ли ты что-то?
— Скорбь… потеря такого воина сильно скажется на всех нас, — раздался низкий басистый голос.
— Перед тем, как мы начнём… что вы сделаете, если займёте трон? Тондрик, — указала она на воителя.
— Я соберу великое войско, и отправлю его на Ишгарских неженок! — самодовольно заявил он, ударив себя кулаком в грудь.
— Многие конунги пытались объединить всех ярлов, но сделать это смог только Сокар, посмотрим, будут ли Боги к тебе благосклонны. Ашильда.
— Я построю храм своему Богу.
— Вагруф «Безумный» хотел построить храм, а годы спустя, залил кровью земли своих соседей. Идя к своей цели, не теряй себя, девочка. Ролаф.
— Я желаю возродить Аракийскую империю, и привести её к величию, и процветанию.
— Сокар создал империю, но где она теперь? — поучительно промолвила жрица, достав из рукава три заранее приготовленные палочки — Сейчас… судьба решит ваше будущее, — продемонстрировала она разноцветные палочки. — Я зажгу их лунным огнём, — поднесла она их к факелу, горящему синим ярким синим пламенем, и совершила означенное. Как только палочки загорелись, она положила их в специальную чашу на полу, чтобы каждый мог увидеть результат. — Если последней сгорит красная палочка, быть общему бою, ставка в котором — жизнь. Зелёная — каждый, будет драться с каждым, один на один. Синяя — участники будут тянуть жребий, тот, кто вытянет короткую палочку, сразиться с победителем в дуэли.
Какое-то время, все пристально следили за горящими палочками, желая поскорее узнать, какое же зрелище их ожидает. Некоторые из тех, кто уже начинал терять терпение, порывались подуть на палочки, лишь бы те разгорелись сильнее, за что и получили удар под рёбра.
— Красная! — вытянула жрица не догоревшую палочку!
Увидев желаемое, толпа взревела, предвкушая интересное зрелище, ведь не каждый день в бою сходятся столь разные личности, в особенности, жрица «Красного Бога». Послушница культа, пусть и не запрещённого, но негласно порицаемого большей частью общества.
Получив сигнал, претенденты разошлись к краю появившегося круга из синего пламени, по древней традиции, они встали так, чтобы образовать идеальный треугольник. Участники начали готовить своё оружие: Тондрик взял свою секиру и с вызовом посмотрел на своих противников, одним лишь взглядом обещая им скоропостижную смерть.
В руке Ролафа словно из воздуха появилась увесистая многолопастная булава, поскольку на нём был шлём, никто не смог увидеть, что сейчас выражало его лицо, но им хватило мимолётного сверкания и без того пылающих алых глаз.
Ашильда последовала примеру Ролафа, и достала из личного пространства два коротких изогнутых клинка, половины лезвий которых напоминали зубья пилы. Ярлы постарше вспомнили истории о жрецах крови, и той черни, что они творят на поле боя, без намёка на какую-либо эмоцию.
Получив отмашку жрицы, воины устремились друг на друга. Несмотря на свою комплекцию, Тондрик оказался весьма быстрым и проворным бойцом, первым оказавшись в центре «ринга», удивив большинство зрителей таким трюком.
Молниеносно взмахнув секирой, он намеревался завершить бой одной атакой, но юркая жрица без труда избежала его атаки, уйдя в сторону. Ролаф же и вовсе заблокировал могучий удар рукой, следящие за всем зрители ощутили, как по залу прокатилась ударная волна, но сам воин не дрогнул, и пошёл в контратаку.
Воспользовавшись возней, Ашильда атаковала замешкавшегося Тондрика, перебив ему хребет и перерезав глотку. Поняв, что, что-то пошло не так, она отскочила от мужчины, и не зря. Его раны зажили со стремительной скорость, а сам он лишь сильнее раззадорился, войдя в боевой раж.
Разъярённый берсеркер, издал громкий боевой вопль и пошёл в атаку. Сила и скорость его движений возросла многократно, если бронированный не испытывал затруднений с его атаками, парируя, или вовсе блокируя их, то Ашильде приходилось несладко. Она применила все возможные заклинания и техники, кроме одного, но с трудом уклонялась от атак Тондрика.
В момент, когда Тондрик вновь пошёл в атаку на «рыцаря», Ашильда пустила себе кровь, и начала трансформацию. Бегущая по её венам кровь стала принимать чёрный оттенок, зрители стали наблюдать, как она отчётливо просвечивает через её кожу, как склеры наливаются кровью и стремительно чернеют, оставляя лишь красную сияющую радужку. Пальцы её рук вытянулись, а черты лица приобрели более заострённый вид, издав пронзительный высокочастотный визг, она выпустила невероятно острые когти и устремилась в атаку.
Заметив это, Ролаф сошёл с её траектории, и позволил жрице столкнуться с секирой Тондрика, которой он в этот момент замахивался на «рыцаря». Могучий, усиленный магией удар берсеркера рассёк её надвое, отправив останки в полёт до ближайшего стола со зрителями.
Не упуская возможности, Ролаф нанёс своему оппоненту сокрушительный удар булавой, размозжив тому половину головы. Но, даже такое ранение не остановило берсеркера, начавшего стремительно регенерировать повреждения.
— Регенерируй это, — выставив руку в направлении рычащего воителя, Ролаф выпустил в него плотный поток фиолетовых молний.
Заклинание способное испепелить не только тело, но и душу, не причинило Тондрику серьёзного вреда. Несмотря на потерю сознания, его душа и тело восстанавливали повреждения с огромной скоростью.
«И после этого, они заявляют, что это я, всесильный монстр», — мысленно пробурчал Ролаф, подходя к старой жрице. — Я победил, он не очнётся ещё как минимум несколько часов.
— Он ещё жив, — нахмурилась старушка, недовольно зыркнув на «рыцаря».
— Нарушаешь традицию, Старуха? — тихо произнёс он, с угрожающими нотками. — Ставка жизнь, я победил, значит, теперь она принадлежит мне, — грозно навис он над ней.
— Будь по-твоему, — удержала она лицо, и развернулась к залу. — Есть желающие оспорить право Ролафа на трон, Инвел? — посмотрела она на манерно одетого седовласого парня в белом пальто, и стильных очках.
— Не интересует, — равнодушно промолвил он, поправив очки.
— Ка… — опешила она от подобного заявления, что не укрылось от многих.
— Кажется, ты удивлена, Старуха.
— Прошу простить старую женщину, — повернулась она к Ролафу, и отойдя на несколько шагов, низко поклонилась. — Произошло недоразумение, ваше… Величество.
— Так тому и быть, Жрица, — высокомерно проговорил он, направившись к трону. — Не могли же королевские жрецы пренебречь своей честью? — равнодушно спросил он усиленным магией голосом, манерно, аки бывалый король, сев на трон.
— Ха, Снежок, — раздался из толпы грубый мужской голос. — Ты ж какой год обламывал неудачников, струхнул?