– Не могу, – прервал его Кабзолов. – Огонь перекинется на верхние этажи. А тут технический персонал, семь человек.
– Ты с ума сошел?! Вас там семь человек, а нас больше тысячи! Открывай живо!
– Петр Алексеевич, извините, но не могу. Огонь слишком сильно и быстро распространяется.
– Тебе-то откуда это знать?
– У нас датчики отслеживания есть. Весь нижний уровень в огне – туда не отключили вентиляцию, она нагнетает воздух, еще больше разнося огонь.
– Почему не выключили вентиляцию?
– Не знаю. Возможно, замкнула проводка. В любом случае туда уже не пробраться – сектор Е-11 перекрыл доступ к ручному переключателю.
Глава «Купола» глянул на солдата, который привел его сюда. Тот кивнул в подтверждение.
– Кабзолов, ты сейчас себя нормально чувствуешь? Голова не болит? В здравом ли уме? Я понимаю, что ситуация экстренная, нервная, напряжение сказалось. Давай ты сейчас сделаешь глубокий вдох, выдохнешь. Успокоишься. А потом на кнопку нажмешь и откроешь наконец ворота. Для меня откроешь, для того, кто сюда вас привел и спас.
– Говорю же, не могу.
– Ты постой. Что заладил одно и то же? Тебя кто научил так говорить? Кто бы это ни был, он не прав. Ты слушать должен не его, рядовой Кабзолов, а меня. Я тут власть, полная и безграничная. Это понимаешь?
Тишина.
– Молчишь? Значит, слушаешь. Это хорошо. Надеюсь, на ус тоже мотаешь. Ну, так вот, рядовой Кабзолов. Я тебя в звании повышаю. Теперь ты не рядовой, сержант. Ты на кнопку нажми, я тебе сверху две звезды нарисую, лейтенантом будешь. Хочешь? Я могу, у меня власть. Ну и продвижение дальнейшее по службе организую. Только будешь нужный срок отслуживать и без всяких проблем новое звание, а то и внеурочные. Так, глядишь, и до капитана дослужишься. Что скажешь, Кабзолов? Ну, чего ты молчишь?
– Не могу, – после долгой мучительной паузы ответил тот.
– Слышу же, что сомневаешься. Слушай, рядовой… то есть сержант Кабзолов. Скажи мне, ты сейчас один там у пульта? Рядом есть кто?
– Я один.
– Ага, это хорошо.
Петр Алексеевич глянул на своего сопровождающего, подозвал того жестом. Тот, ничего не понимая, подошел.
– Пистолет дай, – шепнул бойцу глава «Купола».
В глазах солдата проскочило сомнение, но приказ он выполнил, достал из кобуры пистолет, протянул главе.
– Заряди, – все так же шепотом произнес Петр Алексеевич.
Солдат зарядил, с еще большим сомнением протянул оружие.
Петр Алексеевич взял оружие, секунду смотрел на него, потом выстрелил в солдата, прямо в голову. Боец упал замертво.
– Кабзолов, ты еще тут? – обратился он в трубку. – Я тоже уже один. Слушай, Кабзолов. Давай с тобой договоримся. Ты откроешь дверь только для меня, слышишь? Всего лишь на пару секунд. Ни для кого больше. А я тебе за это денег дам. Ты ведь понимаешь, кто я и сколько у меня есть?
– Зачем мне деньги?
– Верно, – хмыкнул Петр Алексеевич. – Тогда так. Я тебе за это еды дам. На первом уровне есть один стратегический склад с продуктами, о котором знает только высшее руководство. Так вот, я тебе ключ от этого склада дам. Там тебе лет на двести хватит, будешь икрой черной обжираться, шампанским запивать и копченый окорок жевать. Ну, так что, Кабзолов, договорились?
В трубке задумчиво молчали.
– Ну так что, договорились? – осторожно поинтересовался Петр Алексеевич после паузы. – Кабзолов?
– Договорились, – наконец ответил тот. – Идите к запасным дверям. На них «2-В» написано.
– Понял тебя, Кабзолов! – радостно воскликнул Петр Алексеевич и рванул в дальний конец комнаты.
Дверь с выцветшей надписью «2-В» располагалась в углу от основных ворот. Была она серого цвета, почти сливалась со стеной, и ее было нелегко найти.
Петр Алексеевич от перевозбуждения рыскал вокруг, выискивая нужный вход, два раза проходил мимо и только на третьем обходе увидел дверь. Остановился, тяжело дыша, постучал.
Что он хотел услышать? Дверь была толстой, сантиметров в десять стали, вряд ли его слышали. Оставалось только верить в то, что Кабзолов, этот простой солдат, от которого теперь зависела его жизнь, не обманет.
Петр Алексеевич с замиранием сердца смотрел на дверь, на стальную ручку из гнутой арматуры, на контуры усиливающих прокладок и молил только об одном – чтоб вход в жизнь открылся.
Потянуло гарью. Дым шел от лифта. Где-то внизу, на соседних уровнях, пронзительно завыла сирена.
Как это ни печально, но «Купол» схлопнулся. Надо принять это. Петр Алексеевич с болью в сердце думал об этом. Дело всей его жизни сейчас горело – буквально горело! – из-за какого-то ушлепка, который вдруг захотел перемен.