— Как знаешь. Не простуди себе нижнюю точку, а то придётся мне с тобой возиться всюду.
— Да уж не переживай, как-нибудь выживу! — махнул вслед уходящему герцогу Джонсон. А сам подумал: «Остаться здесь навсегда, вдали от цивилизации, от надоевших лиц, от дел и забот, отягчающих и без того нелёгкую жизнь. Возможно ли? Прожить всю жизнь одному, наслаждаясь покоем Храма — недостижимого и вечного. Возможно ли? Ведь даже Летрезен не знает, как можно попасть в Храм в любое удобное время. Но если Летрезен вернётся обратно, то что он сможет сделать в одиночку? И останется ли тогда Тэлиэль верна мне? Останется верна? Возможно ли?..»
Джонсон усмехнулся про себя, неспешно поднялся и побрёл к оживлённо копошившемуся лагерю. Пора отправляться в обратный путь.
Пора возвращаться домой.
Эпилог
На чёрной пепельной равнине у самых подножий Драконьих гор замерли две фигуры. Женщина и мужчина. Дриада и эльф. Госпожа и телохранитель.
— Почему Летти просил тебя побыть со мной? — размышляла Сэллиен, бросая мимолётные взгляды на идущего рядом огромного воителя. — Мне здесь ничто не угрожает.
— Милорд беспокоится о вас, госпожа, — учтиво ответил Митааль, стараясь угодить её мыслям. Это было удивительно просто, и Летрезен, вероятно, частенько этим пользовался.
— Он такой милый, но мы слишком редко видимся, — грустно вздохнула дриада.
— Таков его путь, госпожа. Он великий эльф, и в государстве нет фигуры более значимой, чем он. — Митааль улыбнулся уголком рта. — Но для него, в свою очередь, нет никого важнее, чем вы, госпожа!
— Это правда? — просияла девушка.
— Конечно! В этом нет никаких сомнений.
Сэллиен совсем успокоилась, и её тоска по Летрезену уступила место душевному теплу и доброте. Её не смущало ни то, что лёгкие сапожки при каждом шаге по щиколотку зарывались в слой пепла, ни то, что в этих всегда тёплых местах теперь дул холодный пронизывающий ветер.
— Знаешь, я родилась в этих местах, — решила вдруг поделиться впечатлениями эльфийка. — С тех пор столько времени прошло, страшно вспомнить…
— Я тоже вырос в Камии, госпожа, — поддержал её мысль Митааль, про себя думая, что сказал почти правду. Это тело воителя было выращено именно в Камии. — И то, что здесь произошло, просто ужасно. Но теперь всё иначе. И на всей планете снова воцарился мир.
— Мир, — тихо прошептала Сэллиен, остановившись. Её случайный взгляд пал на обломок скалы, укрывающий небольшой участок земли от ветра. — Как думаешь, здесь подойдёт?
— Это отличное место.
Сэллиен в этом не сомневалась. Встав у основания скалы, она достала из лёгкой сумки небольшой стеклянный контейнер, в котором сияло и переливалось цветами ожившее заклинание. Осторожно отвинтив крышку, Сэллиен бережно взяла цветок Тиатара в руки и аккуратно посадила прямо в покрытую пеплом землю под скалой. Этот цветок специально для Сэллиен сделал Летрезен, и теперь она хотела использовать силу цветка для возрождения Камии. Скоро это место станет зелёным, вокруг расцветут цветы и вознесутся к небесам величественные меллорны. И постепенно, шаг за шагом, год за годом, это место станет таким же прекрасным, как и прежде.
Цветок сиял волшебными огнями, углубляясь корнями в землю. Ему не нужны были ни вода, ни солнце, ни тепло. Будущему сердцу леса нужна была только любовь тех, кому оно принадлежало.
— Красиво, — прошептала Сэллиен, любуясь цветком. Она некоторое время ждала, что вокруг появятся первые ростки жизни, но понимала, что для этого нужно слишком много времени. — Пойдём, — бросила она, поняв, что это место навевает на неё только грусть и слишком призрачные надежды. Отдаляясь от цветка, Сэллиен чувствовала, будто покидает что-то родное, близкое сердцу. Но она знала — она обязательно ещё вернётся сюда.
Митааль продолжал стоять и смотреть на цветок. Ему ничего не стоило сделать так, чтобы Сэллиен не сразу заметила его отсутствие. Но он не оставит её надолго в одиночестве.
Сейчас воителя заботило лишь будущее.
— Теперь здесь мир, — тихо прошептал эльф, поглощённый воспоминаниями о далёких и странных жизнях — своих и чужих одновременно. Он и сам не знал, почему помог Джонсону и Летрезену. К тому же один из них теперь знает правду о Митаале, а другой начинает догадываться. Иначе не послал бы сопровождать Сэллиен. Что хотел этим сказать Летрезен? То, что теперь мир можно доверить двум бывшим Ученикам Странника? Но как долго продлится мир? И смогут ли дальше уживаться рядом друг с другом столь разные по мыслям и духу существа? Пришло ли время покинуть планету?..