– Алексис, - как бы невзначай начинаю я, и делаю вид, что продолжаю работать, барабаня по клавиатуре. – Какое твое самое приятное воспоминание? Расскажи мне о себе, - поднимаю на нее взгляд и смотрю на озадаченное выражение лица девушки. – Давай просто немного поболтаем. Ненавижу работать в тишине.
Недолгая пауза, говорящая мне, что она не хочет делиться ничем, становится для меня чем-то неописуемым. За минуту, на ее лице появляется столько эмоций: тоска сменяется легкой улыбкой, мечтанием, а затем злостью.
– Каждую субботу вечером, мы устраивали на заднем дворе барбекю… - она опускает глаза и задумчиво смотрит на обивку дивана. - Папа жарил мясо, а мы с мамой готовили салаты. А затем, наевшись, мы расстилали плед на траве и смотрели на звезды. А если на улице шел дождь или день выдавался пасмурным, то папа устраивал это звездное небо на чердаке, - Алекс улыбается, и такая теплая и мягкая улыбка озаряет ее лицо впервые. - Мама готовила индейку или пиццу. Это было невероятно и волшебно. – Сияющее лицо девушки, по которому скатилась одинокая слеза, снова сменилось на жестокое.
– Твои родители тебя очень любили… - делаю я заключение. А что на счет братьев и сестер? – уже отрываясь окончательно от лэптопа, облокачиваюсь на стул и внимательно слушаю, осматривая ее.
– Элис. Мы с ней знакомы с раннего детства. Она всегда была рядом. Мы были не разлей вода. Я считала ее сестрой, а родители второй дочерью. В детстве у нас даже были браслеты, - начинает смеяться. Черт, да! Действует! – Они были сделаны из скрепок для бумаги. И пока мы их носили, то всегда знали, что мы есть друг у друга. – Алексис потирает запястье левой руки, на которой видимо она и носила этот браслет. – Но после смерти родителей я поняла, что выросла из этой сказки, в которой мы жили. Поэтому все осталось там. В доме…которого тоже больше нет.
– Эй, не смей раскисать. Мы придумаем, как вернуть тебе его. – Облокачиваюсь на стол, смотря на нее сердитым взглядом. Этот урод будет преследовать ее в воспоминаниях еще очень долго. И ей нужно учиться выкидывать это дерьмо из головы.
– Итак, завтра аукцион. Ты успеешь подготовить все необходимое для его проведения?
– Я уже почти закончила. – Алексис поворачивает ноутбук ко мне дисплеем, но я все равно ничего не вижу издалека.
– Ничего себе. Неудивительно, что отец так хвалит тебя, – улыбаясь, я почесываю затылок. – Он умеет найти ценных и нужных людей. Но я вот о чем. – Встаю из-за стола и подхожу к ней. – Нам нужно вывести тебя из дома.
Ее глаза моментально расширяются. Паника застилает все в ее голове.
– Нет-нет. Не волнуйся, пожалуйста! – сажусь прямо перед ней на колени и кладу ноги на ее колени, чтобы постараться подбодрить. – Нам просто необходимо сделать это. Хочу подготовить тебя заранее, чтобы для тебя это не было таким шоком. Мы не знаем, кто именно может быть здесь завтра и насколько тесно они общаются с Брайном. Рисковать нельзя. Мы сделаем все по-тихому и незаметно. Хорошо? – Она молчит. Тупо смотрит мне в глаза, пытаясь переварить все мною сказанное. – Я буду с тобой. Буду рядом. Слышишь меня? – беру ее лицо в руки. – Я не отдам тебя ни ему, ни кому-либо другому. Ты будешь со мной и только со мной. Ты можешь говорить мне все. Все твои страхи и переживания, волнения, воспоминания, что нравится, а что нет. Я хочу, чтобы ты открылась для меня. Только для меня и никого больше! Никогда! – Все слова, словно из открывшегося крана, вытекают. Сердце стучит, в ушах шумит, но я не могу остановиться. Я хочу поцеловать ее. Дико, страстно. Не отпускать ни на секунду больше!
– Мне… - начинает она тихонько, - нужно к этому привыкнуть, - выдыхает. – А ты точно будешь рядом?
– Ни на дюйм от тебя не отойду. Ни на долю секунды.
– Хорошо. Хорошо, да. – Она неуверенно моргает, но кивком головы соглашается.
Весь день мы проводим вдвоем. Она все так же готовит отчет на аукцион для отца, а я наблюдаю за ней. Немного успокоив свой пыл, у меня получается поработать, но я все равно украдкой смотрю на нее.