Воспоминания, а я уверен, что это были именно они, а не ложные видения или навеянные иллюзии, закончились, и мир вокруг меня вновь погрузился в темноту. Вот только это была уже не та тьма, что навалилась на меня ранее, да и ощущал я себя по-другому. Нужно было просто открыть глаза, что я и сделал.
Я в своём собственном теле, одетом в выданную мне Ворониным полевую форму военного образца, сидел в своём стареньком инвалидной кресле, а вокруг меня так и вились лёгкие золотые потоки. Находился я не где-нибудь, а на чулымском кладбище, в нескольких метрах от единственной безымянной могилы, да ещё и без креста, но с ещё свежим холмиком земли, поверх которого лежал одинокий венок.
Вздрогнув от неприятного ощущения чьего-то нехорошего взгляда, я огляделся. Вправо и влево уходили ряды надгробий, перемежаемые дорожками и редкими деревцами с по-осеннему золотой и пожухлой листвой. Собственно, место это я знал, и если бы не странное, сине-зелёное психоделическое небо, а также марево неестественно густого и клубящегося тумана, кольцом окружавшее меня метрах в ста, я бы сказал, что каким-то образом перенёсся практически к своему старому дому.
Это был именно тот самый участок погоста, на котором мы хоронили Варяга. Более того, передо мной была именно его могила – слева Мушкины, отец, сын и маленький внук Егорка. А справа – Кабачёвы, с памятных фото на кафельной пластинке, прилепленных к камню, на меня смотрели офицер в военной форме времён Третьей мировой лет семидесяти, видимо это и был Афанасий Семёнович, и строгая на вид пожилая женщина с аристократическими чертами лица, надпись гласила, что её звали Екатерина Матвеевна. Так что это было именно «его» место, а вот почему отсутствовал крест и отчего остался только один-единственный венок – тот, который покупал лично я – вопрос.
Впрочем, поразмышлять на эту тему мне не дали. Накрывавший свежую могилу холмик дрогнул от сильного удара, пришедшегося откуда-то изнутри. Круг из искусственных цветов, принесённый доверчивым, наивным юношей, обвитый траурной лентой с надписью: «Спасибо тебе, мой дорогой Наставник! Покойся с миром!» – дрогнул, накренился и сполз вместе с осыпающимися комьями земли.
Ухмыльнувшись, я откинулся на спинку кресла, приготовившись насладиться бесплатным зрелищем под названием «Явление упыря народу». Ну или «зомби», но это как-то по либерократичному, а «упырь» мало того, что звучит в так любимой Варягом парадигме славяно-клюквенного фольклора, так ещё и очень точно описывает то, кем являлся этот человек ещё при жизни.
Сон это был или нет, но точно не какой-нибудь кошмар. Всё же я за последний год их, стараниями одного чудака на букву «м», насмотрелся вдоволь, так что знаю, что обычно именно в этот момент накатывает липкое и практически непреодолимое чувство страха, заставляющее бежать прочь без оглядки, на потеху преследующей тебя твари.
И во всех воспоминаниях при нём всегда имелся странный драгоценный кулон с крылышками, который я совершенно не помнил.
«Это не сон, – пришла чужая мысль вместе с потоком золотистого тепла. – Всё происходит на самом деле, но исключительно в твоём подсознании».
«Вот оно как, – мысленно хмыкнул я. – Спасибо за объяснение. Иви…»
Да, я узнал её, хотя ею и не было сказано ни единого слова, а «мысли» вовсе не были аналогом чужих голосов. Просто как-то понял, кто это, и всё…
«Всегда рада помочь, – так же ответила мне богиня, прислав образ улыбки. – Но извини, я сейчас не могу отвлекаться – у нас здесь идёт сражение…»
«С кем?»
«С Мирабиаэдель…»
«М-м-м… С матриархом?»
«Да».
За то время, покуда шёл этот короткий диалог, упырь успел практически выкопаться. Вот, наконец, земля расползлась, и из неё показалась рука, будто бы удерживаемая тонкими потоками золотистой энергии, стремившимися не дать монстру вырваться из могилы. Однако тот оказался силён, и они хоть какое-то время тянулись, словно резинки, всё же лопались и развеивались в воздухе без следа.
Наконец, спустя ещё минуты три этой неравной борьбы чудовище освободилось и просто выпрыгнуло из ямы, встав передо мной в полный рост. Да, это был мой «Наставник» – человек, которого я ещё совсем недавно безмерно уважал, даже несмотря на ворох проблем, свалившийся на меня в последнее время, не без его пассивно-активного участия. Вот только это был не разложившийся труп и не бледный мертвец-старик с заострившимися чертами лица. Передо мной возвышался молодой и здоровый мужчина лет тридцати, румяная, полная жизни сволочь в полевой форме боевого офицера времён Первой Магической Войны с полковничьими знаками различия на погонах и приметным кулоном на шее.