– Дурдом! – возмутился я. – Она же ребёнок!
– Она, – холодно ответила мне лаоши, пристально глядя в глаза, – наследница богатой семьи, которую с детства готовили к тому, чтобы стать образцовой женой! И не смотри на меня волком! Всё Юнь Ми сделала правильно – как учили её наставницы. Ку Зи Ма, не рычи, не сама же она на тебя прыгнула!
– Ну не скажу, что одобряю такие знания у детей, – покачал головой майор, – но тут уж в чужой монастырь…
– Великий Дракон… – закатила глаза к потолку Ву Шу. – Как же с вами, мужчинами-иностранцами, сложно…
– Я бы сказал, – фыркнул я, – что любая женщина из моей страны на нашем месте от такой темы вообще бы взбесилась!
– Ладно… замнём, – хлопнул ладонью по столешнице майор. – Так вот, ты – подданный его императорского величества, соответственно твоя служанка тоже считает себя таковой. А узнала она всё, что нужно, от эльфы Ян Селис. Чтобы, если господин спросит, не упасть лицом в грязь. Такие вот дела!
– Какая-то странная у вас здесь преданность своему владыке… – нахмурился я.
– Мальчик, – усмехнувшись, вздёрнула бровь Святая. – О какой такой преданности ты говоришь? Я тебе в какой уже раз повторяю! Ли Мэй – женщина! А женщина в нашей стране предана только своему господину, ну или, если свободна, то отцу, а потом мужу с детьми. Семье то есть! Клан, государство и так далее – это всё для мужчин! Куда смотрит «он» – туда и «она»! Поэтому я и говорю – не стоит брать мужчин! Они верны, в первую очередь, государству и легко могут предать.
– А ты?
– А что я? – лаоши даже удивилась. – Я, если ты не забыл, Святая и вхожу в культ Лотоса. Так что я никому не принадлежу, делаю что хочу, и никакой император мне не указ! Вон, допустим, возьмёт меня Во Ро Ни Ни в жёны – и всё сразу поменяется! Не бывает такого, чтобы муж шёл вправо, а жена влево!
– А и возьму! – усмехнулся майор. – Если, конечно, согласишься!
– Тогда, считай, я согласна… – и Ву Шу улыбнулась, словно лиса, поймавшая жирную курицу.
Зажмурившись, я потёр переносицу, а затем помассировал виски, чувствуя, как у меня начинает болеть голова. А затем, махнув рукой, типа: «Благословляю вас, дети мои, а я пошёл отсюда!» – отправился к себе в комнату, оставив эту странную парочку обсуждать количество юных красивых жительниц этого города, которых они намерены обратить в ближайшее время в рабство, дабы пускать пыль в глаза жителям столицы.
Юнь Ми издала тихий стон, и голова отозвалась гулкой болью. С трудом приоткрыв веки, девочка ещё какое-то время пыталась понять, что с ней и где она находится. Вглядывалась в некие тёмные размытые образы, плывущие перед её взором, а затем, почувствовав накатившую слабость, вновь провалилась в беспамятство.
Новое пробуждение далось ей куда как легче. Боли уже не было, и только окоченевшее тело и неприятное онемение в связанных руках и ногах напоминало о том, что с ней произошло. Юнь Ми лежала прямо на земле и смотрела на далёкое синее небо и облака, плывущие сквозь переплетения чёрных, лишённых листвы ветвей огромного мёртвого дерева.
Сразу же захотелось разреветься… Её родные, её дом, её жизнь и даже её клан – всё было уничтожено. За три дня скоротечного и необычайно кровавого конфликта Шень потеряли не только свою честь, но и сами были вырезаны практически под корень. Словно бы, дожидаясь именно этого момента, на них ополчились все сильнейшие семьи города. И этой силе было просто невозможно сопротивляться.
Конечно, сама Юнь Ми знала только о том, о чём болтали слуги в поместье. Надо отдать им должное, они до конца оставались преданными своим хозяевам, и даже когда воины Манов и Унов ворвались в её дом, как могли защищали свою молодую госпожу. Впрочем, их тоже можно понять, судьба прислуги из проигравшего войну клана – незавидна. Это её, как дочь господина Багуа, скорее всего, просто убили бы – всё-таки она ещё маленькая, а вот девушек из обслуги ждали долгие часы унижений, после чего их в качестве рабов продали бы где-нибудь в поднебесной части Империи.
Собственно, в той части дома, где её спрятал старый слуга, всё ещё шёл бой, а из-за стен уже слышались крики и стоны насилуемых женщин. Разгорячённые кровью победители не стесняясь брали свою награду. А незадолго до этого на её глазах погиб отец. Его просто закололи как свинью, походя – так, словно он был «никем» и звали его «никак». А затем, когда озверевшие мужчины нашли её и вытащили из тайника, в котором она пряталась…
– Проснулась? – раздался неподалёку ехидный скрежещущий голос, и крепкие пальцы, ухватив её за воротник, потянули её вверх, помогая усесться поудобнее в разлапистых корнях, оперевшись спиной на иссохший ствол.