Так что я не просто так млел под нежными лучами местного светила, удобно раскинувшись на одном из деревянных трапов, ведущих на малую капитанскую палубу. Я – бдил! И наблюдал, ибо сегодня большая часть женской команды посольства, испросив разрешения, высыпала на палубу, чтобы погулять, а заодно провести на свежем воздухе очередной урок русского языка под руководством строгой и ушастой преподавательницы Яны Эрриодаровны Селис.
Ну… что я могу сказать? Конечно, больше всего это действо походило на многочисленные ролики на вью-тубе – про изучение «великого и могучего» в китайских сельских школах для малообразованных рабочих. Я специально отсел подальше, дабы своим ржачем не смущать ни юных учениц, а из девушек старше восемнадцати среди обучающихся была только Ву Шу, ни молоденькую учительницу, до сих пор с гордым видом произносящую: «Ю» как «Эу», «Р» как «Льэ», а «Ж» как «Сэээ».
Но… чем бы дитя ни тешилось, лишь бы со скуки не вешалось. Хоть как, но такие уроки пойдут девочкам впрок, а там, дай бог, если вернусь домой и смогу протащить всех их за собой, на что очень надеюсь, ибо бросать «своих» не привык – им всё равно придётся проходить программу по интеграции в современное российское общество. Там, если что – переучат.
Покуда же цветник занимался и радовался хорошему дню, доставляя при этом моим глазам истинное эстетическое удовольствие, я, в свою очередь, внимательно следил не столько за нашими красавицами, сколько за палубной матроснёй, которая уже откровенно пускала голодные слюни. Да, в этом мире, а конкретно у наднебесников на летающем флоте, не существовало поверья, что «женщина на корабле – к несчастью», однако это не значило, что девушки тут в безопасности.
Отнюдь не обрадованный нашим составом капитан, которому пассажиров навязало министерство, честно предупредил, чтобы мы не расслаблялись. И тем более не оставляли дам в одиночестве – без мужчины-сопровождающего вне отведённой нам пассажирской секции корабля.
В общем, проблемы-то были, собственно, всё те же, что и на судах века этак с шестнадцатого по середину девятнадцатого моего мира. Длительное путешествие в замкнутом пространстве и толпа озверевших от одиночества вооружённых мужиков – не самая лучшая компания. Подобная публика даже из-за одной-единственной дамы на борту вполне может сорваться с нарезки, стоит только начаться разговорам о том, что их, мол, обделяют, а, следовательно, нужно восстановить справедливость. А дальше – бунт на корабле с вовсе не радужными перспективами как для участников, так и для пассажиров.
К тому же здесь ещё и не Европа, с её не до конца выветрившимися понятиями о рыцарстве. Да и к женщинам, не обученным мастерству боя, отношение специфическое – грудью встать на защиту чести леди просто некому. И если за девушку благородных кровей найдут и отомстят, то простолюдинка просто промолчит. А раскроет рот – скажут, что сама во всём виновата, «захотела, мол, настоящих мужиков отведать», и поверят «достойным мужам», а вовсе не пострадавшей.
Да что там говорить, капитан сразу честно нам заявил, что ему, случись что, проще будет быть первым в очереди, нежели впрягаться за мутных чужестранцев, о которых, если они исчезнут, никто и не вспомнит. Пришлось мне с майором провести разъяснительную работу, как мне показалось, очень впечатлившую воздушного волка и его команду. Впрочем, надолго ли? Вопрос времени! Пока же его прошло слишком мало с того момента, как мы покинули небесную гавань Бесподобного Тяль-Дже-Ваня, чтобы у матросни начали появляться нехорошие мысли. Как я и говорил, путешествие обещает быть долгим, а учитывать, что, по словам Янки, в порту Алиэль-делара, если кому что и обломится, так только ну очень большим везунчикам… то проблем стоило ожидать примерно через недельку, в лучшем случае – две.
Так что пока моё присутствие здесь было чисто формальным, можно сказать, «демонстрация флага», тем более что я откровенно маялся от безделья. А так не стоит забывать, что у нас есть Ву Шу, которая и сама «ого-го», и девушек в обиду не даст, но, придерживаясь местных правил хорошего тона, всё равно выполняла совет капитана, и палубная обслуга, видя это, проникалась уважением и страхом, вспоминая недавнюю «лекцию». Поэтому я и скучал, и любовался девчонками, и думал о разном. О чём, собственно, и поведал Егору.