Это фактически предательство стало шоком для новоявленной рабыни. Как и другие попавшие к нам девушки, она сразу же навоображала себе невесть что, но, в отличие от остальных, с мрачной решимостью готова была нести свой крест до конца. Не уронив ни чести отказавшегося от неё клана, ни погибших в быстротечной городской войне родителей. В результате первые несколько дней, пока другие тихонько плакали в подушку, Сонг Ю являла собой красивую и совершенно бездушную куклу, готовую выполнять любые распоряжения новых хозяев.
Вот только вскоре все поняли, что чужестранцы как-то не собираются делать с ними ничего эдакого, да и вообще какие-то странные. А там уже в дело вмешался менталитет, о котором говорила Ву Шу, и всё пошло своим чередом.
Только красавица-гордячка продолжала изображать из себя автоматрон и оттаяла только в тот день, когда я, вернувшись с отборочного турнира, после разговора с Ворониным объявил всем, что в Российской Империи рабства не существует. После чего предложил девицам либо войти в клан Ефимовых на правах младших подчинённых семей, либо подписать стандартный рабочий контракт.
Сонг Ю, в отличие от остальных, не потребовалось времени для того принять решение. Она сразу же, а по факту вообще первой, согласилась стать младшей Ефимовой, разве что просила меня придумать ей «настоящее имя с новой родины», чтобы ничто более не связывало её с прошлой жизнью. После чего безэмоциональная кукла ушла в небытие, освободив место для Сони – очень собранной, умной и серьёзной особы.
– А для вас, ваша светлость, – продолжил тем временем Егор, – разве что богиня какая-нибудь чем-то необычным покажется…
– Да, знаком я с одной, – задумчиво брякнул я. – Ничего такого-разэдакого… Обычная смешная девчонка. Любит обёртки от использованных сухпайков воровать…
Мужчина, собиравшийся было выдать какой-то комментарий, поперхнулся, закашлялся, а затем ошарашенно уставился на меня.
– Что? – ответил я на его взгляд.
– Да нет, ничего, ваша светлость, – тяжело вздохнул он. – Хм! Не на ту я, наверное, тему разговор начал… ну да ладно! Кузьма Васильевич, тут такое дело, не сочтите за обиду, но в последние несколько дней нас всех очень беспокоит ваше состояние.
– С чего это? – я изогнул бровь.
– С того, что с того момента, как вы взошли на этот корабль, вы явно пребываете в состоянии депрессии. Вы стали апатичны, подавлены и практически потеряли аппетит, – боец прервался, а затем тяжело вздохнул и добавил: – Поэтому в моих обязанностях не просто поговорить с вами, но и, если возможно, постараться помочь. Вы же должны понимать, какие большие проблемы могут принести всем нам различные психологические расстройства, тем более у…
«Всё-таки штатный мозгоправ. Ну, естественно, такой у бойцов майора профиль, что кто-то да должен следить за подобным аспектом, в то время как группа находится в каком-нибудь глубоком рейде, и кто-то вдруг начал тихонько сходить с ума… Например, я!» – подумал я, а сам спросил:
– Так вы – доктор? – Не сказать, чтобы я чувствовал себя как-то не так или горел желанием излить кому-нибудь душу, но, как говорится: «Все сумасшедшие считают себя абсолютно здоровыми людьми!»
– Ну, диссертацию я не защищал, – пожал плечами Егор. – У меня полевой патент.
– Всё равно дело нужное, – хмыкнул я.
– Хорошо, что вы это понимаете, ваша светлость, – улыбнулся мой собеседник. – Так что, если вы не против, расскажите мне, что вас тяготит?
– Да говорю же – устал я. Да и скучно здесь. Нет, не смотри на меня так подозрительно! Не от жизни я устал или чего-то вроде того! – я отрицательно замахал руками. – Просто надоело мне всё происходящее. Все эти убийства… я же не маньяк какой-нибудь! Мне кровища и расчленёнка – ну совершенно не нравятся! Тем более когда вот так вот, как в этом мире – жестоко, совершенно цинично и обыденно! Дома-то я хотя бы всегда знал, что хорошо и что плохо, и когда надо бы остановиться, а здесь…
Вот так, сбивчиво, шаг за шагом, я и вывалил на Егора всё, что накипело внутри. Не совсем уж личное и интимное – этого ему знать просто не нужно, да и не либеро-крат я, чтобы какие-нибудь психоаналитики занимались вместо меня вопросами подобного плана, но вот то, что было на виду и беспокоило – рассказал.
Хотя, наверное, со мной действительно что-то происходило, потому как выложил я даже немного больше, нежели собирался, и даже проговорился про моего Наставника. Дошло до того, что я, на самом деле, вполне серьёзно признался, что разочаровался в книгах «попаданческого» жанра. Нет, не то чтобы я более не воспринимал их как вполне интересную литературу и способ убить скуку и время, но вот побывав в каком-то смысле этим самым «попаданцем», более не испытывал особого восторга от подобного типа произведений.