Запомнился и рыбный рынок, такой шикарный, какого я ни разу не видел у нас дома. И сонм лавочек, в которых птицечеловеки торговали украшениями из тканей, которые можно было найти только на берегах этого озера. Что-то вроде синего янтаря, на который я не поскупился, осчастливив как спутниц, так и тех, кто остался на лодке.
А затем… моя верная служанка. Маленькая Ай Ли Мэй, точнее уже Ефимова Ли Мэй, и женщина, та, на которой я в этом мире первый раз сорвался, единственный раз реально изменив Нине и девочкам, с криком: «Нет!», оттолкнув младшую подругу, прыгнула прямо на меня.
Я совершенно не почувствовал направленного на меня сансарного рассекающего удара аспекта крови. Просто расслабился и не ожидал чего-то подобного, тем более что всегда держал на себе «Алмазную рубашку», которую подобная атака разве что поцарапает, не нанеся особых повреждений.
Так и случилось. Только вот девочка-служанка, не знавшая о моих возможностях, взяла и прикрыла мою спину. Другие Ефимовы-младшие понятливо прыснули в стороны, в то время как я, резко обернувшись, успел поймать обеими руками верхнюю половинку близкого мне человека, разрубленного на две части взмахом меча одного из Рыцарей-Ягуаров.
Ацтеки с нашего корабля показали свой звериный оскал. Я ещё держал на руках верхнюю часть всё ещё живой девушки, которая улыбалась и что-то беззвучно мне говорила. Слов я не слышал, но чувствовал, что она прощается. А тем временем в меня уже летели десятки серпов воздуха на основе магии аспекта крови и, наплевав на остальных моих спутниц, разбежавшихся кто куда, ко мне, окутавшись вихрями магии, летели закованные в латы воины с масками семейства кошачьих.
«Она – умерла! – родилась в голове мысль. – А если бы на её месте была Нина…»
Мостовая подо мной дрогнула, и толстое стекло пошло мириадами трещин. Чёрные светлячки поднялись из-под ног, а послушный мир, казалось бы, застыл на те семь секунд, которые я до сих пор отводил исключительно для себя. Семь секунд моего всемогущества, преступать которые я до сих пор просто боялся.
Однако, прежде чем сойтись с заторможенными противниками, я нежно опустил то, что осталось от моей женщины на лишённую былых витражей мостовую плавающего города. Глянул на напавших на нас, и затопившая меня боль и ненависть не дала свершиться мгновенной расправе. Ведь для меня семь секунд – очень долгий срок.
Неощутимая частица времени – и от простого удара ладонью в грудь на чёрные светлячки распался ближайший противник. Следующее движение – и ещё двое отправляются к праотцам, или в кого они здесь верят. У меня же осталось пять секунд, и я, словно ангел смерти, прохожу ещё четырёх противников.
Шестеро есть. Один на крыше, и в меня уже летит стрела, выпущенная из лука. Этот погибает в ярости антиматерии, а следующего я пинаю ногой, и на стене соседнего дома остался его обгоревший силуэт, а ещё один опять взрывается тёмным шаром. Последний… тот, кто убил Ли Мэй – откровенно растерялся. Не ожидал он подобной быстрой расправы над собой и подельниками.
Его я возьму с собой! Подумал я в то мгновение, когда, прикрыв седьмую чакру, схватил за горло последнего рыцаря и, вернувшись в нормальное состояние, быстрыми ударами, сквозь броню, выбил ему плечевые и тазовые суставы. Пусть помучается перед допросом.
Глава 13
Сидя на закреплённом возле мачты ящике, я равнодушно смотрел на проносящиеся за бортом корабля пейзажи. Вдали, за густыми лесами и полноводными реками, грохотала гроза и ярились тёмные клубящиеся тучи. Уже второй день наше судно по широкой дуге облетало этот грозовой фронт, словно большая пробка застрявший в низине между двумя горными грядами, блокируя прямой путь к побережью.
Мимо, топоча босыми ногами по доскам палубы, в очередной раз пронеслась толпа воздушных матросов. Впрочем, одетые только в грубые льняные портки и выцветшие банданы, они мало чем отличались от своих водоплавающих коллег. Вот уж кому во время перелёта не приходилось отсиживаться. Словно стайка обезьян, мужики с разбегу заскочили на свисающие с парусов канаты и, быстро перебирая руками, поползли по ним вверх, а затем, уже по мачте, поднялись на самую верхнюю рею.
Там, посовещавшись, воздухоплаватели дружно ухватились за какой-то элемент такелажа, похожий на обычную тарзанку с деревянной перекладиной, и, хором гаркнув нечто сродни японскому «Банзай», сиганули обратно на палубу. Огромный, похожий на веер, парус дрогнул, слегка сложился как гармошка и медленно величаво повернулся градусов на пятнадцать, от чего уже весь летающий корабль немного скорректировал свой курс, а моряки, быстро подвязавшие нужный канат к особому креплению, убежали возиться с боковым «плавником».