– А относительно чего ссориться? – Анна искренне удивилась заданному вопросу. – Личных вещей здесь ни у кого нет, кроме одежды, конечно. Таково условие вхождение в «Новый Ковчег». Так что никто и ничем не выделяется, а завидовать можно разве что уму и способностям, но мы честно и открыто делимся всеми знаниями.
– Ну а как же любовь, секс, соперничество?
– И тут все гладко. Семьи остаются семьями, на это никто не претендует. А если «новатор» захочет уединиться с какой-нибудь «умелицей» – для этого есть отдельный домик с несколькими комнатами. Но все происходит только по взаимному согласию, а отказ не воспринимается, как что-то из ряда вон выходящее. Здесь шестьдесят одиноких женщин и чуть меньше мужчин без пары: выбор всегда есть, и недопонимания на этой почве пока не было.
– Если все так, как ты говоришь, Анна, я не очень понимаю вашего Михаила, – недоумение Вероники было совершенно искренним. – Ему не нужно отождествление с божеством и коленопреклоненные адепты. Он не имеет материальной выгоды и даже вложил в это все, что имел. Гарема у Настоятеля тоже нет, хотя многие подобные общины только ради этого и затевались. Зачем же ему все это?
– Просто человек прозрел! – Анна поднялась с места и протянула руку своей собеседнице. – Прозрей теперь и ты, сестра!
– Держи, этот должен подойти, – с этими словами Рэмбо протянул Максиму небольшой плоский камень, который он обнаружил у самого подножия храма отца Антонио. Этот камень мужчина предварительно тщательно вымыл, а затем и высушил под солнечными лучами, отчего шершавая поверхность теперь буквально сверкала новизной и прямо-таки требовала каких-нибудь действий.
– Спасибо, Фелипе! – молодой человек погладил пальцем самодельный инструмент и остался доволен результатом. Своего бразильского друга он предпочитал называть по имени, считая, что пока не в праве излишне фамильярничать с человеком, который был старше его практически в два раза. – Думаю, это отлично подойдет.
– Вот и хорошо! – Рэмбо решил немного понаблюдать за работой парня. Тот был занят тем, что пытался выточить из куска толстой ветки подобие человеческой кисти. Своеобразный протез был предназначен для Луизы, и Макс прилагал максимум усилий, чтобы тот не выглядел, как убогая деревянная поделка. Начальный кусок древесины для него отыскал Фелипе и сделал первые надрезы в плотных сочащихся соком волокнах. В детстве Юрьев немного увлекался резьбой по дереву, так что подобные «художества» были для него не в новинку. Сейчас проблема была в том, что в его распоряжении, кроме разнокалиберных ножей и нескольких гвоздей, ничего не было. Пообещав возлюбленной определенного рода сюрприз, молодой человек очень быстро понял, что выполнить задуманное будет очень непросто. К тому же он хотел максимально точно скопировать тонкие девичьи пальцы, а это, с учетом имеющихся у него «инструментов», было сродни ремонта швейцарских часов с помощью топора и лопаты. Однако упорство и упрямство сделали свое дело, и теперь оставалось лишь отшлифовать изделие с помощью камня, принесенного Фелипе. В это же самое время Луиза возилась на кухне и в меру своих возможностей помогала другим женщинам готовить обед для всей общины.
– Как старожилов я хочу проинформировать вас о следующем, – отец Антонио собрал в своей келье группу, состоящую из его помощника и по совместительству медика Хорхе, Серхио, Рэмбо и Гнома. – Хорхе, наконец, закончил свое исследование и пришел к очень неутешительному выводу. Лучше, наверно, пусть он сам расскажет об этом.
– Да, так будет правильнее, – высокий и худощавый мужчина засунул руки в карманы и принялся расхаживать вдоль стены с одиноким деревянным распятием. – Все вы знаете, что пресную воду мы берем из нашего колодца. Его вырыли, наверно, одновременно со строительством храма, но сейчас это уже не так важно. Обычно там скапливается вода после тропических ливней, плюс к этому речная влага просачивается через породу, из которой состоит наш холм, и в итоге мы получаем нормальную питьевую воду. Вот только сейчас она уже не совсем подходит для употребления.
– Ливней давно не было, а когда они пойдут, одному богу известно, – отец Антонио нервно теребил висящий на его шее крест, периодически бросая напряженные взгляды в сторону распятого на кресте Спасителя. – Похоже, Господь считает, что мы еще не в полной мере вкусили чашу страданий и не видит покаяния у своей паствы.
– То, что вокруг нас, – Хорхе заметно поморщился, пожалуй, впервые за продолжительное время выразив свое недовольство тем, что его перебили, – это смесь соленой и пресной воды, где соленая преобладает. Соответственно она и просачивается в колодец, другой попросту нет.