По устоявшейся традиции Вальбургу похоронили ночью со второго на третье ноября на частном кладбище Блэков в их древней цитадели Темный Утес. Замок был построен еще в девятом веке на южной опушке леса Дин[2] на берегу реки Северн. Речь, разумеется, о магической территории, едва ли не вдвое превышающей площадь магловского заповедника. Этот лес был несколько меньше Запретного леса в Хогвартсе, но тоже впечатлял, как своими размерами, так и своими флорой и фауной. В глубине древних чащоб все еще можно было увидеть первородные дубы, волшебную рябину, страж-деревья и много чего другого, о чем помнят только легенды седой старины и древние хроники англов и саксов. Здесь водились единороги и мантикоры, фестралы и гиппогрифы, эрклинги[3] и крапы[4], дромароги[5] и лесные тролли, и масса других магических и не магических, но крайне редких животных, большая часть которых считалась в мире маглов вымершими, вроде пещерного медведя или саблезубого тигра. В общем, это было древнее заповедное место, пронизанное магией и окутанное тайной. И еще в давние – едва ли не доисторические, - времена несколько семей волшебников, ведущих свой род от древних бриттов и от потомков поселившихся в Британии римлян построили по краям этого колоссального лесного массива свои замки и мэноры. Блэки были как раз из таких, но их Темный Утес был одним из самых новых замков в этих краях. Другие были куда древнее, но, вот родов этих уже почти не осталось. Мраксы-Кормаки, - не путать с Гонтами и Мраксами, - Бергерши и Оглы – вот, собственно, и все. Но что любопытно, ни один из этих родов не входит в список священных двадцати восьми, что лишний раз доказывает, что список составлялся политически ангажированными людьми. Вообще, из всех одиннадцати семей, поселившихся некогда на краю леса Дин, - включая сюда, как существующие поныне, так и давным-давно пресекшиеся Рода, - никто, кроме Блэков, в этот список не входил, что с одной стороны, ни о чем еще не говорит, но с другой – на многое намекает.
Сам же мрачный раннесредневековый замок выглядел вполне типично для построенных в ту эпоху родовых гнезд магов-аристократов. Много тяжелого камня, глухие стены с немногочисленными узкими бойницами, высокие квадратные и круглые башни и прочее все, что было хорошо знакомо Анне по ее собственному замку Стейндорхольм в северной Швеции. Впрочем, «ночь прощания» была неподходящим временем для экскурсии по замку и экскурса в его долгую историю. Немногочисленные родственники и друзья семьи собрались на родовом кладбище Блэков и стали свидетелями положенного по такому случаю ритуала внесения гроба с телом Вальбурги в фамильный склеп ее собственной семьи. Таких склепов на кладбище было много, поскольку время от времени очередной глава Рода решал, что настало время построить свою собственную крипту-усыпальницу. Конкретно этот склеп построил в 1943 году Арктурус Блэк III – прадед Сириуса. В нем и было решено похоронить Вальбургу, поскольку нынешний лорд Блэк о таких вещах, как собственная усыпальница, пока – вероятно, по молодости лет и всем известной легкомысленности, - не задумывался.
Анна стояла среди провожающих Вальбургу в последний путь, но в похоронном ритуале участия не принимала, поскольку являлась всего лишь другом семьи, но не родней. И тем не менее, она была здесь. Несмотря на риск, - Блэки не без повода опасались нападения пожирателей, - и общую непроясненность ситуации, не прийти в такой день на кладбище она не могла. С семьей Блэк ее связывало очень многое, но достаточно было и того, что оба ее ребенка приходились Вальбурге родными внуками. Однако были и другие причины. Ей был небезразличен Сириус, хоронивший сегодня свою мать, и кроме того, она не могла оставить без поддержки Адару. В общем, Анна была здесь, стояла вместе с другими людьми на пронизывающем холодном ветру, следила за ходом ритуала и, обняв подругу за плечи, потихоньку вливала в нее «живь»[6], окрашенную родной Адаре темной магией. Той, судя по всему, это помогало, потому что держалась девушка на редкость хорошо. Ни по ее внешнему виду, ни по осанке, - и тем более по выражению лица, - никто не сказал бы, что совсем недавно, буквально несколько дней назад она была тяжело ранена и, вообще, перенесла чудовищное для ее психики испытание.
«Все-таки Блэки редкая по нынешним временам порода, - отметила Анна, еще крепче обнимая Адару за плечи. – Сумасшедшие, конечно, все, как один, но словно из гранита вытесаны. Таких можно убить, но невозможно сломать».
Что есть, то есть. Уж каким Сириус был в свое время бабником, шалопаем и патентованным жуиром, но, когда пришла пора воевать, мало кто мог соперничать с ним в мужестве и стойкости. Не потерял он этих черт и после того, как вернулся из Девятого Круга Ада[7], отсидев больше шести лет в камере на самом нижнем уровне Азкабана, в холоде, голоде и с бродящими вдоль камер сводящими с ума дементорами. Лиза, к слову сказать, растет таким же «монстром», даже при том, что воспитывают ее не Блэки и что влияние на нее любящего отца, по сути, минимально. Однако кровь не водица, и фамильные черты не просто так накапливаются в Родах из поколения в поколение. Магия, - ее сила и особые Дары, как и характер человека, могут, разумеется, варьировать. Но диапазон различий довольно-таки узок, а Стержень, и вовсе, остается неизменным сколько бы веков ни просуществовала чистокровная магическая семья. Такими были лорды Энгельёэн, и Блэки в этом смысле ничем от них в этом смысле не отличались. В этом, собственно, и была сила чистокровных, а не в том, что они женились лишь друг на друге. Свежая кровь приветствовалась, хотя и не всеми, и не всегда. Энгельёэны, например, ни разу, - во всяком случае, так утверждали семейные хроники, - никогда не брали в официальные супруги не только маглов, но и маглорожденных волшебников. Даже выходцы из чистокровных, но недостаточно древних фамилий, - худородные, как брезгливо называют их аристократы, - крайне редко входили в их семью. Всего три случая за более, чем тысячу двести лет их писанной истории. Анне предстояло стать первой в своем роде. Выйти замуж за магловского аристократа – это шаг, о котором еще долго, - век или два, - будут судачить в салонах магической аристократии. Но ее случай, если подумать, особый и не может быть подведен под общие стандарты. У нее уже есть двое чистокровных наследников, не говоря уже о двух не менее чистокровных воспитанницах. Ей, наверное, и в самом деле, можно позволить себе такой экстремизм. В особенности, если она переживет еще и эту войну.