Прошлым летом, когда они вместе отдыхали на вилле Ca’Engeløya[9], она как-то для пробы показала ему себя всю, как есть, то есть а-ля натюрель[10]. Всего-то и дел, что организовать подставу. Гаррик до сих пор думал, что совершенно случайно оказался в тайничке между виноградных лоз, откуда отлично – и с близкого расстояния, - просматривался как раз тот кусочек частного пляжа, на котором сначала неторопливо раздевалась, - вид сзади, а затем, после купания одевалась, - вид спереди, его «ненаглядная» Эрми. Поттер увиденным впечатлился, поскольку до этого, вероятно, никогда не видел голых девочек, иначе как на картинках. А у Эрмины, между прочим, было на что посмотреть. Не так много, как у Лизхен или у Изи, но она в свои пятнадцать лет, - плюс несколько весьма нерядовых ритуалов, в которых ей пришлось поучаствовать, - выглядела, по мнению сестер, вполне аппетитно. Точеная фигурка, длинные ноги, - в пропорции к ее невеликому росту, - круглая попа и упругие грудки, почти достигшие полноценного размера B[11]. В общем, эксперимент удался, и Поттер чуть не истек слюной, узнав, что кроме красивого лица и густых волос, у Эрмины есть и другие не менее притягательные части тела.
Несколько позже она сподвигла мальчика на новый подвиг, но, к сожалению, целовались они недолго, подлая Лили-Бывшая-Поттер засекла их, прервав на самом интересном месте, да еще и настучала Гаррику по голове. Но за те пять минут, в течение которых они целовались, осмелевший Поттер успел погладить ее по попе и даже сделал попытку забраться рукой под юбку. Как раз в этот момент их и накрыла его заботливая, - когда не надо, - мать. В общем, Эрмина попробовала и забыла, поскольку, кроме дружеских чувств ничего иного к мальчику не испытывала. Однако, все изменилось, когда буквально через пару недель они вернулись в Хогвартс. И случилось это, следует заметить, совершенно неожиданно для нее самой. Гарри вдруг пересек границу френдзоны, а она даже не поняла, когда и как. Ее невероятная интуиция отказала ей в самый, можно сказать, ответственный момент. Однако же факт, - а Эрмина научилась верить фактам еще в раннем детстве, - если раньше Поттер был для нее лишь близким другом, о котором она привыкла заботиться, как о младшем брате, теперь в дело вступили чувства. И вот этого она от себя никак не ожидала.
Сначала подумала, что это просто блажь и «дурь несусветная», но, когда, - исключительно для проверки, - она затащила Поттера в небезызвестную нишу за скульптурой рыцаря с копьем и щитом, то после первого же поцелуя стало ясно, что это «то самое». С тех пор не проходило недели, чтобы она не инициировала приступ «нежности и страсти», и надо сказать ей это понравилось. Впрочем, головы Эрмина не теряла, и дальше поцелуев по-взрослому и обжиманий с робкими попытками Поттера ее раздеть, они не заходили. Однако, правда в том, что к середине октября руки мальчика побывали практически везде, где он хотел, и ей это скорее нравилось, чем на оборот.