— Скажешь тоже, шли они! Из наших кто в лес сунулся — назад не вернулись. Бывало приходили к нам выжившие из леса, но редко и все они в момент катастрофы где-то поблизости были, в паре часов ходу максимум. А вы аж несколько суток шли! Неужели за это время на вас никто не напал?
Я наконец-то закончил заряжать оружие и сунул его в кобуру.
— Медведь голодный напал и один раз мартышка набросилась. Все, — про живоглота я решил не упоминать, это все-же не совсем в лесу было.
— Мартышка? — нахмурился Кондрат, однако его лицо тут же прояснилось. — А, это вы так крикунов называете! На обезьян и вправду похожи, только скорее на горилл, чем на мартышек.
— Часто сталкивались?
— Ага, только они травоядные и сами не нападают. Орут все время, при виде людей разбегаются.
— Мы тоже так думали, — кивнул я, — только вот одна такая сволочь на нас напала.
Кондрат как-то странно на меня посмотрел. Даже и не знаю, как описать это взгляд, так, наверное, врач смотрит на смертельно больного, которому еще не объявили его страшный диагноз.
— Так это не обычный крикун был, — сказал он, наконец и тихо добавил: — зомбированный!
Я улыбнулся, показывая, что понял его шутку.
— Серьезно? Зомби? Так этот зомби Игната цапнул, он теперь тоже в зомби превратится?
Кондрат отрицательно покачал головой и принялся объяснять:
— Мы называем их зомби, хотя на самом деле тут другое. Понимаешь, в лесу есть жуки! Большую часть времени они спят, выделяя наркотический газ, а когда просыпаются, то ищут себе хозяина. Тело им подходит любое, неважно человек это или животное. Они попадают в него и начинают пожирать изнутри. Вначале мозг, оставляя лишь те отделы, которые отвечают за инстинкты, затем жировой покров, второстепенные мышцы, кожу, органы, кости. Все это время, они сидят в голове и давят на области, отвечающие за голод и агрессию. Они превращают любое живое существо в вечно голодного убийцу, вынужденного блуждать по лесу в поисках пищи. Вот с таким-то крикуном вы и столкнулись. Только свежим еще, иначе Игнат ваш одним укусом бы не отделался!
Кондрат замолчал, продолжая вглядываться в исчезающую перед нами улицу. Я все смотрел на него, ожидая, что он вот-вот улыбнется и скажет что-то вроде: «Шутка! Неужто повелся?» и весело засмеется.
Но Кондрат молчал.
В его россказни про зомби-жуков я не поверил совершенно. Слишком уж сильно напоминает сюжет дешевого ужастика. Тем не менее, после его рассказа я почувствовал легкий озноб, а по спине прокатилась волна мурашек. Впрочем, может не в рассказе дело, а просто холодно стало? Ночь, ветер и все такое.
Тут я вспомнил, про найденных на дереве жуков. Может они и есть? Полез в нагрудный карман и извлек три маленьких тельца. Разложил на ладони и протянул Кондрату.
— Это не они случайно?
Тот подсветил фонариком, присмотрелся, а затем хлопнул по моей руке снизу, отчего насекомые полетели за борт.
— Эй! Дурак что ли? — спросил я, потирая ушибленную конечность.
— Сам ты, дурак! — заявил тот. — А я тебе жизнь спас!
— Ну да, конечно, от пары безобидных букашек…
— Если бы эти букашки проснулись, то проникли бы в твое тело и устроили бы там гнездо!
— Каким это образом? — спросил я, вновь чувствуя на спине холодок. Нет, страх тут точно не при чем, вокруг нас стремительно падала температура.
— Через рот, нос, уши, а может вместе с пищей или как-нибудь еще. Сам не знаю, а врать не хочу.
— И откуда такие познания, если не секрет?
— Не секрет. Мы о них случайно узнали. Пару дней назад, когда мы с приятелем, Степаном, стояли смену в ночном карауле, к нашему костру подошел мужик. Сгорбленный кривой оборванец. Он мне сразу не понравился, вел себя странно, но помочь ведь надо! В общем, подошли мы поближе, стали расспрашивать кто он да откуда, а он возьми да кинься на Степу. Стал выть, кусаться, а руки все к горлу Степы тянул. Я его и прикладом бил, и ножом колол, а ему хоть бы хны! Даже внимания не обратил. Только когда я ему весь магазин из «Макара» в голову выпустил, окочурился.
— А напарник твой как?
— Умер, — мрачно ответил Кондрат, — задохнулся. Нечисть эту потом, с трудом от него оторвали, так вцепился.
— Да уж, не самая приятная смерть…
— А сейчас приятных смертей не бывает, — как-то невесело улыбнулся Кондрат, — боюсь, что от старости в своей постели уже никто не умрет. Иногда я даже…
Он осекся на полуслове и стал вглядываться куда-то в сгущающийся мрак. Лицо его напряглось, а руки крепко сжали ружье.
Пару минут я ждал, что он продолжит прерванный монолог, но время шло, а он все молчал. Тогда я тоже стал вглядываться во тьму, стараясь разглядеть, что привлекло его внимание, но ничего особого не заметил: пыль, вылетающая из-под колес грузовика, пустые дома, автомобили у обочин и отбрасываемые ими неясные тени. Мрачно как-то, только дождя не хватает.