Я прикусил язык, но было поздно.
— На сколько? — усмехнулся Дед.
— Ну… на семьдесят.
— Это из-за одежды, — ничуть не смутился старик. — Давно в стирку пора, да и мне самому в баню не мешало бы.
— Так почему не сходите? — опять ляпнул я, не подумав.
— Не местный, потому что, — пожал плечами старик. — Вот вернусь в родное село, сразу баньку заделаю!
— Так вы из деревни?
Это почему-то не пришло мне в голову. Нищий, сумасшедший, бомж — вот что я подумал, увидев его в первый раз, а предположить, что простой деревенский человек приехал ненадолго в город не смог. Мне стало стыдно за свою глупость.
— Из деревни, — как ни в чем не бывало подтвердил Дед. — Точнее из села. «Орешкино» называется. Километров пятнадцать от «Кузнецова» будет.
Доктор, молча возившийся с рацией, заслышав слова Деда, оторвался и посмотрел в нашу сторону.
— «Орешкино»? — переспросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Бывал я там как-то проездом, очень милая деревенька! Там еще дом есть такой, с большими красными воротами. Постучался туда, дорогу узнать, а меня хозяйка и накормила, и молоком свежим угостила! Какая добрая женщина!
Доктор с улыбкой покивал, предаваясь приятным воспоминаниям.
— Тамара там жила, — заулыбался и Дед. — Добрейшей души человек! Редкий в наше время…
— А ваш дом может по соседству? — полюбопытствовал Доктор.
— Да нет, я живу на холме, что с другой стороны, — покачал головой Дед.
— Такой большой, прямо на опушке леса?
— Верно! Видели выходит?
— Видел, — подтвердил Доктор, хлопнул себя по коленям и воскликнул: — А ведь как интересно получается! Вот мы с вами, выходит, почти что встречались однажды, а познакомились уже тут! Воля судьбы, воля судьбы…
Они стали болтать о судьбе и ее непредсказуемости, при этом Доктор не оставлял своих попыток настроить рацию. Наблюдавший за его попытками Дед внезапно ловко выхватил прибор и сам взялся за настройки. На удивленное «ой» Доктора, он коротко бросил:
— Я радистом служил. Думаю, что поболее вас в этом понимаю.
Дальше сидели молча, с напряжением глядя на рацию и вслушиваясь в перестрелку радиопомех. Рацию Дед держал уверенно, ухватив всей пятерней, и деловито пытался поймать частоту. По всему было видно, что делать ему это не впервой, однако минут через десять он отключил питание, так ничего и не добившись.
Возвращая прибор Доктору, он произнес:
— Нет сигнала, пуст эфир!
Голос его звучал как-то странно, и это не ускользнуло от нас с Доктором.
— Это плохо? — встревоженно спросил старый врач.
Дед кивнул.
— Мы в самом центре города, эфир здесь просто не может быть пуст. Радио, переговоры патрулей, обязательно должно быть хоть что-то! А тут ничего…
— Возможно, сигнал слишком далеко от нас? — предположил я, чувствуя, как в глубине души зарождается липкий страх.
— Это рация довольно слабая, принять и передать сигнал может в радиусе примерно десяти — двадцати километров, в зависимости от местности и погоды. В нашем случае, — тут палец Деда указал вверх, — это расстояние снижается до пяти — десяти километров, и раз я ничего не смог поймать, значит, в этом радиусе ни одного сигнала нет вообще.
— Десять километров? Это же половина города! — прикинул я и с надеждой спросил: — Может, рация неисправна?
— Исправна, иначе помех мы бы тоже не услышали, — уверенно ответил Дед и с тревогой добавил: — Там, наверху, явно что-то случилось.
От его слов у меня по спине пробежала волна мурашек. Я-то думал, что сигнала нет из-за неисправности рации или просто потому, что мы не умеем ей пользоваться. Но если Дед прав, и причина не в нашей рации, выходит, что неисправны все передающие приборы наверху. А что могло разом вывести из строя тысячи прием-передатчиков по всему городу?
Молчание прервал Доктор, задав вопрос, который вертелся у меня на языке:
— Неужели, война?
Дед угрюмо кивнул.
— Война? В смысле ядерная? — на всякий случай уточнил я.
Эта мысль пугала меня, жгла как огнем, и я старательно гнал ее прочь. Нет. Не может человечество пойти на такое, только не это! Но короткую серию толчков, вызвавших обвал, и это странное молчание в эфире по-другому объяснить не получалось.
— Скорее всего, — тихо ответил Дед.
— Выходит бомбы упали прямо на город? Прямо нам на голову? — спросил Доктор, и я невольно посмотрел наверх. За исключением нескольких небольших трещин, потолок был абсолютно цел.
— Ну, это все же метро, а не бомбоубежище, — задумчиво ответил Дед. — Прямого попадания оно бы точно не выдержало. Так, что если это действительно были ядерные бомбы, то взорвали их не в самом городе, скорее всего над ним. И это, кстати, объясняет отсутствие радиосигналов — электромагнитный импульс, который сопутствует ядерному взрыву, имеет свойство выводить из строя электронику.