Свет, разумеется, не зажегся, так что пришлось доставать фонарик. Внутри было тесно. Слева от двери стояла массивная стиральная машина, одним боком упирающаяся в стену, а другим в большую чугунную ванну. Над раковиной я обнаружил шкафчик с зеркальной дверцей.
Оставшегося свободного пространства хватило ровно на то, чтобы вместить мою тушу. Даже раздеться тут было бы проблематично.
Из зеркала на меня смотрела настоящая обезьяна! Заросшая, лохматая и перепачканная кровью. Волосы после сна торчали в разные стороны и нуждались если не в стрижке то, как минимум, в шампуне и расческе. Щеки и подбородок покрывала густая мягкая щетина, отросшая уже сантиметра на три.
И когда это я так обрасти успел? Обычно мне вполне хватало пары процедур бритья в месяц. Были, конечно, случаи, когда приходилось оставаться небритым подолгу, и да, я обрастал при этом легкой бородкой, но что бы так?! Никогда…
Волосы, кстати, тоже отрасли неслабо. Раз в пару месяцев я посещал парикмахерскую возле дома, где мне сбривали отросшую шевелюру под минимальную насадку, то бишь под «ежика». Короткая стрижка была одной из прихотей моего тренера. Сам он брился наголо, свято веруя, что лучшей прически нет и все должны ему в этом подражать.
Подражали, впрочем, немногие. Я же ограничился короткой стрижкой, что оберегало меня не только от недовольного бурчания тренера, но и от тягания за волосы во время спарринга. Последний раз я стригся меньше месяца назад, а сейчас мою голову украшала густая грива.
Мистика!
Возле раковины лежало мыло, а за дверцей шкафчика зубные щетки, тюбик пасты, и самое главное — ножницы и бритва! Остальная мелочевка, вроде лака для волос и пилочки для ногтей, меня интересовала слабо. Может девчонкам пригодится.
Без особой надежды я крутнул вентиль крана и случилось чудо! После легкого хлопка из носика полилась тонкая, но уверенная струя воды. Она была чуть мутноватой и лишь едва теплой, но все же, вода в кране! Не веря своим глазам, я заткнул слив раковины и с упоением стал наблюдать, как медленно растет уровень воды.
Первым делом, я позаимствовал одну из щеток, тщательно вымыл ее с мылом, после чего минут пять яростно тер зубы, счищая с них скопившийся налет. Вредно, конечно, эмаль можно стереть на раз, но терпеть омерзительный вкус во рту, уже просто нет мочи!
Затем пришел черед бритья и стрижки. Я аккуратно смыл с головы кровь и грязь, стараясь не тревожить рану, отстриг бакенбарды, подровнял челку. Волосы нещадно летели в ванну, обещая в будущем забить водосток, но какое мне до этого дело? Все равно мы тут надолго не задержимся.
Закончив с умыванием, я осторожно дотронулся до раны, ожидая обнаружить там нарыв и воспаление. Однако рука нащупала лишь небольшой, упругий шрам, который отвечал на прикосновения легким зудом. Облегченно вздохнув, я взялся за бритву.
Из ванны я вышел минут через десять, заметно похорошевший и посвежевший. Мне удалось даже помыться. Правда, полотенце, которым я вытирался, после этого надо было стирать, а еще лучше выкинуть в мусор.
Со стороны кухни доносились приглушенные голоса, по которым я легко опознал Деда и Игната. Доктор, наверняка, спит еще, а Сема, ну с этим понятно, он вообще поспать горазд.
Как оказалось, я немного ошибся. В зале, развалившись прямо на полу, почивал один лишь Сема, Доктор же был на кухне вместе с остальными. Вдвоем с Игнатом, они сидели за столом, а Дед хлопотал у плиты. Он насвистывал себе под нос какую-то мелодию и помешивал что-то в маленькой кастрюльке. В воздухе витал аромат кофе и сдобы.
На столе стояли три пустые чашки и большая корзинка свежеиспеченных булочек, от одного вида которых мой рот наполнился слюной.
— Утречка! — поприветствовал я всех, и с гордостью первооткрывателя сообщил: — А в кране вода есть!
— В курсе, — не оборачиваясь, ответил Дед.
Игнат промямлил что-то нечленораздельное, продолжая набивать рот сдобой, а Доктор отрешено смотрел куда-то в сторону и, судя по всему, даже не заметил моего появления. Да уж, кроме меня, волшебное появление воды никого особо не волновало.
— А вы чего не спите? — обратился я к Доктору.
— Бессонница, — ответил тот, посмотрев, наконец, на меня, — после ночных операций всегда так. Нервы! Доброе утро, Антон.
— Огроба, рутра! — с набитым ртом промямлил Игнат.
— Кофе будешь? — повернулся ко мне Дед.
— Буду, — отозвался я, и уселся за стол.
Дед поставил на стол еще одну чашку и принялся разливать кофе. Пока он это делал, Доктор поднялся и подошел ко мне.
— Ну-ка, покажи свою рану, — велел он.
Я послушно наклонил голову, давая ему возможность осмотреть царапину. Он раздвинул волосы, провел пальцем по рубцу, надавил пару раз, каждый раз спрашивая: «Больно? Нет? А так?».