Одной из последних выходила Нина Федоровна. Она приветливо нам улыбнулась, поздоровалась:
— Здравствуйте, мои дорогие!
— Здравствуйте, Нина Федоровна.
— Можно просто Нина, — улыбнулась женщина, — не очень люблю официальности. Договорились?
Мы согласно покивали и она продолжила:
— Как выспались?
Обращалась она ко всем нам, но смотрела больше на меня, видно запомнила, как Дед вчера назвал меня старшим. Что ж, никто его за язык не тянул, пусть теперь стоит в сторонке и скромно молчит. Я злорадно покосился в его сторону и ответил:
— Очень хорошо спали, Нина, спасибо.
— Вы сейчас к деду Ивану пойдете?
— Верно.
— Зайдете потом ко мне, оформиться. Ладно?
— Ну, мы вообще-то еще не обсуждали…
— Все равно заходите, временно оформлю. Мы на совещании решили вас поселить на какое-то время, Юре нужен медицинский уход и лучше, чем Константин Павлович никто его не окажет.
Я задумался. С одной стороны это конечно хорошо, будет время чтобы осмотреться получше, обдумать все и принять решение без спешки. Но с другой стороны это подразумевало, что нам придется взять на себя какую-то работу. Задаром тут кормить нас никто не будет. Доктор с девочками понятно дело, в лазарет пойдут, а остальных куда? Не на штурм ли обители «Варановских»? Этот вопрос я и задал своей собеседнице.
— Всех пристроим по специальности, — улыбнулась Нина, — а в силовики никого не гонят. Только по желанию, да и-то не всех берут. Это же большая ответственность! За себя, за оружие, да и вообще…
Тут она демонстративно развела руками, подразумевая, похоже, всю общину разом.
— Так что вы приходите.
— Все сразу? — уточнил я.
— Можно и все, а вообще… — она полезла в сумку, и достала оттуда стопку каких-то бумаг. — Вот, бланки с вопросами, пусть все заполнят, а потом кто-нибудь один принесет. Хорошо?
— Хорошо, — ответил я. Сложил листки пополам и засунул в нагрудный карман.
— Тогда до встречи?
— До встречи!
Она вышла на лестницу и заторопилась вниз. А мы вновь сдали оружие охране и прошли в комнату.
Со вчерашнего дня, ну или с сегодняшней ночи, тут ничего не изменилось, разве что лампа со стола исчезла, а свет теперь поступал из распахнутых настежь окон. Дед Иван сидел за столом и увлеченно разглядывал лежащую перед ним бумагу. На ней, как мне показалось, была нарисована то ли схема, то ли чертеж. Когда мы вошли, командующий поднял глаза и приветливо улыбнулся.
— Заходите, заходите! Присаживайтесь. Вы уж извините, что не встаю — артрит совсем замучил!
Мы расселись.
— Это ничего, что нас так много? — спросил я, слегка кивнув на Сашу.
— Ничего, ничего, — замахал руками Батя, — чем больше людей, тем лучше!
Он посмотрел на дверь и громко позвал:
— Дмитрий!
Вошел охранник.
— Дмитрий, сообрази-ка нам чаю, пожалуйста, да побольше. А лучше сразу самовар поставь!
Потом он повернулся к нам:
— Вы уже завтракали?
Мы с Дедом хором ответили: «Да!», а Саша: «Нет!». Притом ее «нет» было громче нашего «да» раза в три.
— И булочек еще принеси, — улыбнулся Батя.
Дмитрий кивнул и удалился выполнять поручение, а дед Иван, постучав пальцем по бумаге, подтолкнул ее к нам.
Это и правда оказалась схема, распечатанная в формате A4, а точнее план с подробным изображением двух домов. Не трудно было догадаться, каких именно.
Дед хотел было притянуть листок к себе, но я его остановил, и со словами: «Старшой смотрит первым!», взял в руки и принялся изучать.
План был двухмерный и охватывал оба здания и всю прилегающую к ним территорию. Дом «Выживших», как оказалось, был не прямой, а имел форму буквы Г. С соседней многоэтажкой он сливался в букву П, а в месте стыка их разделял их лишь узкий проезд во двор.
Так, а вот и подъезд, где мы живем. Всего их пять, как и говорил Батя, а у «Варановских» только два, но оно и понятно, дом-то у них вверх вытянут, а не вширь, как наш. К тому же, как мне кажется, квартиры там намного просторнее! Под схемой и с обеих сторон от нее стояли пометки с цифрами и обозначениями. Разбираться в них я не стал и протянул листок Деду.
— Что-нибудь понял? — ехидно спросил тот, забирая у меня бумагу.
— Все я понял, или сомневаешься в компетенции старшего?
— Ну что ты! Просто на обороте все пометки расшифровываются, — продемонстрировал он мне, — но тебе же оно, конечно, не надо, ты ведь мастер, все и так знаешь!