— Иди и спроси у него сам.
— А договориться вы с этими «татарами» вы не пробовали? — спросил Дед.
— Пробовали, конечно! — ответил командующий, прихлебывая чай. — Даже к себе звали, но они упертые! Не хотят, чтобы ими командовали и все тут.
— А союз равных заключить? — предложил я. — Взаимопомощь и все такое.
— Да что толку с тех союзов? — поморщился Батя. — С «Варановскими» вот, договор был и что? Слова пустые, болтовня.
Мы промолчали, а Батя продолжил:
— Войны у нас нет, и друг к другу мы не лезем, но доверять им нельзя. Отвернешься, на мгновение забудешься, а они тебе нож в спину и всунут! Такой народ.
Мне показалось или в его голосе послышалось неприязнь? Он часом не расист? По правде говоря, я совсем не понимаю, неужели так сложно прийти к компромиссу? Ну, жили бы эти «татары» в сторонке, ну не слушались бы Батю и весь совет в целом, и что? Неужели это так важно?
Чувствую, что не все тут так просто. Я этих «татар», которые узбеки и грузины, понять вообще-то могу. Гастарбайтеров у нас и за людей-то не всегда считают. Дешевые чернорабочие без прав, но с уймой обязанностей. А тут бац, катастрофа и вокруг них оказался совсем новый мир. Опасный, но зато свободный! А потом приходят люди, предлагают от этой свободы отказаться, а взамен полы у них мести и туалеты чинить. Может я, конечно, немного сгущаю краски, но, в целом, так оно и есть.
Нас вон, тоже запрячь хотят в кандалы коммунистические. А хочется нам? Нет, нам спокойствия хочется. Чтобы над головой никто не стоял и как жить не указывал. Да уж, независимость, как наркотик, раз попробовал — потом не откажешься. Батя же этого явно не понимает. А может и понимает, но принимать точно не хочет.
— Они на вас нападали? — спросил я, оставив эти мысли при себе.
— Всерьез нет. Бывало, конечно, что подерутся с кем, бабу прижмут или украдут что-нибудь. Но пока все решалось миром.
— А если захватить? — выдвинул идею Дед. — Оружия у вас явно побольше будет, да и людей тоже.
— Думал я об этом, — ответил Батя, складывая пальцы в замок, — но они слишком хорошо укрепились. Мы и так много людей потеряли, пока с «Варановскими» бодались. Не готов я к новым потерям, не стоит оно того…
— Ну, а если в осаду взять и голодом сморить? — не сдавался Дед. И с чего это он такой кровожадный?
— Не выйдет. Еды у них хватает, а с водой тут проблем нет. Дождь часть льет.
— Кстати, насчет воды, — вспомнил я, — откуда она в трубах-то?
— А у нас сантехник толковый есть, он предложил на крыше емкости соорудить и подвести их к трубопроводу. Во время дождя емкости наполняются, и если не слишком налегать, то воды вполне хватает на несколько дней.
— А потом что?
— А потом опять дождь.
— Любопытно, — заинтересовался Дед, — а поподробнее про эту систему нельзя?
— Вам лучше самим посмотреть, чем мои рассказы слушать, — ответил Батя. — Пусть Василий вас сводит потом, с моего разрешения.
Дед согласно кивнул, хотя видно было, что идти он хочет не потом, а прямо сейчас.
— Делегацию к Варановским посылали уже? — вспомнил я.
— Ходили с утра.
— И как?
— Ничего, — помотал головой дед Иван. — Не открыли даже. Полчаса люди под дверью ждали, да так и ушли ни с чем.
— Да уж, — протянул Дед. — И что делать думаете?
— А что нам остается? — вздохнул Батя. — Ждать.
— На штурм, значит, не пойдете? — уточнил я.
— Они с двух сторон зажаты, — напомнил мне Дед, — что бы с одной стороны хватку усилить, с другой ее придется ослабить.
— Верно, — подтвердил командующий, — да и оружия у нас маловато для штурма.
— Люди не поймут, — дошла, наконец, до меня вся сложность ситуации, — они обвинят вас в слабости и потребуют смену власти.
— Революция, — вздохнул дед Иван. — Тем более, есть у нас любитель раскачивать лодку, оппозицией себя кличут…
Если все произойдет именно так, то к власти традиционно придут те, кто кричит громче и обещает больше. Ну, а что за этим последует и так понятно. Новая власть изменит тут все в корне. Заберет оружие у тех, кто владеет им сейчас, и отдаст другим, более слабым, но зато послушным. Тем, кто ботинки лизать не гнушается. Дальше будет новый договор с «Варановым», а уж он-то своего не упустит! Урвет кусок пожирнее.
— Да, ситуация печальная, — сказал я, — не пойму только, зачем вы нам все это рассказываете?
— Потому, что хочу попросить помощи, — не стал увиливать Батя.
— Помощи какого рода? — нахмурился я. Не думает ли он, что мы кинемся за них воевать?
— Помочь найти выход из сложившейся ситуации, — ответил старик.