— Он что, спит? — недоверчиво спросил Максим.
— Спит, — подтвердил я, беря в руки банку с килькой. — Только не спрашивай, как у него это получается, сам гадаю.
Отогнув колечко на крышке, я слегка за него потянул. Раздался слабый «вжжиик» и тонкая крышка отделилась от основания. Вот и все, можно кушать! Я специально выбрал упаковки с ключ-кольцом. Вскрывать банки ножом, как Сема не умею, не обучен.
Килька оказалась теплой, с легкой горчинкой, но после двух недель проведенных почти на одних сухарях, она показалась мне изысканным лакомством! Шпроты были рыхлые, маслянистые и разваливались прямо в руках. Пришлось есть с ножа.
Доев консервы, я откупорил сок и, прихлебывая солоноватую жидкость, развернул бланк Семы.
«Полескин Семен Эдуардович, — прочел я, — родился в… ого! Это что же выходит, ему еще и сорока нету? А выглядит намного старше!».
«Образование — шесть классов, — продолжил я чтение. — Службу в армии не проходил».
Ну, кто бы сомневался!
В поле «профессия», он написал «крадун», а в скобочках уточнил — «медвежатник, форточник».
От накатившего смеха я поперхнулся соком. Пришлось поколотить себя в грудь, выбивая его из дыхательных путей. Откашлявшись, я сделал вид, что не замечаю вопросительных взглядов Максима и принялся читать дальше.
А дальше — больше! На вопрос о политических взглядах, который похоже, загнал его в тупик, Сема поставил жирный вопросительный знак. Интересно, он вообще в курсе, кто сейчас у власти, президент или монарх? Сомневаюсь, что его это сильно заботит. Хотя, если подумать, в сложившейся ситуации это уже и не важно.
Следующая строчка заставила меня откровенно заржать. В поле «семейное положение» он написал: «Хожу под паханом». Рядом было указано мое имя. Хорошо еще, что «хожу», а не «лежу», а то мало ли, что о нас люди подумают…
Убрав листок в карман, я утер выступившие на глаза слезы и в три глотка допил сок. В этот момент, послышался отдаленный гул работающего двигателя.
— Кажется, едут, — неуверенно сказал охранник.
— Едут, — подтвердил я, поднимаясь на ноги.
Все притихли и придвинулись поближе к двери.
— Что делать будем? — спросил усатый, оказавшись рядом со мной.
— Надо их предупредить.
— Как?
— Пока не знаю.
Я усиленно думал, стараясь найти хоть какой-нибудь способ, предупредить наших друзей об опасности, но в голову ничего не шло. Эх, вот кто мешал нам взять рации? Не мучились бы сейчас!
Приложив немного усилий, я чуть-чуть сдвинул ворота, и заглянул в образовавшуюся щель. Убитых собак видно не было, а в том месте, где они раньше лежали, растекалась большие лужи крови. К этим лужам жадно припали несколько шавок, которым, судя по всему, не досталось даже костей.
Остальные собаки разлеглись по всему двору. Некоторые держались вместе, другие особняком. Особо везучие или просто сильные, обгладывали оставшиеся кости, остальным оставалось лишь смотреть на них с завистью.
На звук работающего двигателя животные не обращали ровным счетом никакого внимания. Городские псы не волки, к шуму дороги привычные.
Одинокий пес, устроившийся прямо у ворот, поднял голову и злобно зарычал.
— Они еще там? — спросил голос сзади.
— Там, — ответил я.
— Что делают?
Я усмехнулся.
— Отдыхают.
И тут мне пришла в голову идея. Я вновь налег на дверь, открывая ее настолько, насколько это позволяла, замотанная куртка. Достал пистолет, взвел курок и с трудом протиснул его наружу через зазор.
Рычавшая дворняга вскочила, оскалила зубы и попыталась укусить меня за руку, но не успела. Я точным выстрелом вышиб ей мозги. Звук выстрела эхом разнесся по двору. Отдача толкнула руку назад, и край ворот рассек ее до крови.
Я зашипел от боли, но убирать руку пока не стал. Почуяв добычу, отдыхающие псы разом подскочили и стремглав ринулись ко мне. Я пальнул еще пару раз, стараясь убить или ранить хоть шавку какую, но добился лишь новых царапин.
Плюнув, я решил, что достаточно пошумел и втянул руку обратно. Стоявшие наготове мужики, тут же задвинули ворота.
Что мог, то сделал. Если Василий не глухой, то выстрел должен был услышать, и сделать вывод, что тут небезопасно. Надеюсь только, они там не додумаются пешком на разведку пойти.
За воротами вновь началась возня. Лай, рык и звук борьбы, которая довольно быстро закончилась предсмертным жалобным воем. Вслед за этим раздался звук раздираемой плоти и хруст костей. Похоже, вожак дал понять стае, кто ест первым.
А может, зря мы беспокоимся? Если так и дальше пойдет, то они довольно быстро сами себя перегрызут. А если нет, то можно потихоньку перестрелять их через щель, и тогда в конце останется одна большая, обожравшаяся псина.