Вместо привычного отверстия, для ключа, я обнаружил кнопку. Затянул ручник, выжал сцепление, снял машину с передачи, а затем осторожно ее нажал.
Под капотом что-то булькнуло, взвыло, но не успел я испугаться, как двигатель внезапно ожил и мерно затарахтел. Машину сильно затрясло, из трубы повалил сизый дым, а значок аккумулятора, на панели, призывно замигал красным цветом. Я слегка поддал газу и мигание лампочки прекратилось, работа двигателя выровнялась.
Так я сидел несколько минут, вслушиваясь в урчание мотора. Потом отпустил педаль, снизив обороты, но двигатель продолжал работать ровно и уверенно.
«Работает как часы», — мысленно отметил я.
Стрелка топливного датчика замерла немного, не добрав до последней черты. Почти полный бак, получается. Это радует! «УАЗик» вообще-то машина не особо экономичная, топлива жрет прорву, но тут все же дизель стоит, да и ездить каждый день мы не будем. Некуда. Так что топлива должно хватить надолго.
Я еще немного посидел в кабине, щелкая по кнопкам и переключателям. Посветил фарами, помигал поворотами. Все было исправно.
Так, проверили, посидели, а как теперь двигатель-то заглушить? Никогда раньше не пользовался машиной с кнопкой-стартером. Ключ привычнее будет, крутнул — завел, назад крутнул — заглушил. А тут как? Решив, что тут должно быть точно так же, я надавил кнопку еще раз и двигатель послушно умолк.
Удобно! Правда угнать машинку теперь труда не составит. Те же «Варановские», например, ночью подползут тихонько и пиши-пропало!
— Развлекаешься?
Я аж подпрыгнул от неожиданности. Через форточку на меня смотрел улыбающийся Василий.
— Мимо шел, глянуть решил, — ответил я, наконец. — Ну а ты чего не спишь?
— Да вот, в лазарет иду, Юрку навестить.
Взгляд у него ясный, спиртным вроде не пахнет. Значит дела с ним иметь можно.
— Вот и я в лазарет шел, — сказал я, усиленно соображая, откуда начать разговор. — Доктор просил зайти, обследоваться.
— Так давай вместе пойдем.
— Давай! — согласился я. — Вместе веселее.
По дороге мы немного поболтали о жизни в общине и о проблемах. Я расспросил его, о вчерашнем рейде и причитающейся нам доле, а потом медленно подвел разговор к интересующей меня теме.
— Так значит, Татарин ни с кем на контакт не идет?
— Не идет.
— А торговать вы с ним пробовали?
— Да чем с ним торговать, то? Оружие мы им не продадим, еды и себе едва хватает. Нечего предложить.
— А если бы было что на обмен, пошел бы он на сделку?
— Ну, кто его знает, может, и пошел бы, если сделка выгодная. А почему ты интересуешься?
Тут мы подошли к подъезду, и Василий отвлекся, чтобы трижды стукнуть кулаком в дверь.
— Кто там? — донесся до нас тонкий голосок.
Ребенок что ли?
— Открывай Егор, свои пришли!
Дверь нам открыл невысокий, худой азиат, лет сорока. Он широко улыбнулся и протянул Василию руку.
— Доброе утро! Опять к Юре? — тут он покосился в мою сторону, как мне показалось с подозрением. — А этот молодой человек с тобой, кто будет?
Говорил он чисто, без акцента.
— Да ты про него должно быть слышал, — заверил вахтера Василий, — он вместе с Доктором к нам приехал.
— Ааа… Антон?
Я кивнул, удивляясь, откуда он знает мое имя.
— Наслышан! — кивнул вахтер. — Все думал, зайдете вы или нет. Очень приятно познакомиться.
Я пожал протянутую руку, маленькую, сухощавую, но удивительно крепкую.
— Ну, проходите, не буду задерживать.
Он захлопнул за нами дверь и приглашающе указал на лестницу.
Я был уверен, что лазарет находится на первом этаже, ну или максимум на втором. Логично же, чем ниже, тем легче раненных заносить. Но Василий уверенно миновал их и продолжил подниматься вверх.
— Он китаец? — тихо спросил я.
— Кто? Егор? Наверное, хотя родился и всю жизнь живет в «Кузнецове». Его отец учителем в школе работал, мировую историю преподавал. Я его с детства знаю. Собственно, когда все случилось я к нему и рванул, больше никого тут не знал.
Мы закончили подъем на третьем этаже. Василий подошел к одной из дверей и без стука ее отворил.
— Тут у нас лазарет, — сообщил он, пропуская меня вперед. — Он на весь этаж, вообще-то, но используем только эту квартиру, остальные еще не обустроены.