— Но люди же возвышались! — возразил я. — Они истребили большинство животных, загадили леса и океаны, загрязнили атмосферу, расплодились…
— Все верно, — перебил меня Доктор, — и возможно именно поэтому, мы очутились здесь. Возможно, наш мир больше не мог терпеть людей и просто отторгнул их. Выбросил в мир куда более жестокий, где выжить нам будет сложнее. Тут и начинаете самое интересное!
Он выдержал театральную паузу и продолжил:
— Хоть этот мир и похож на Землю, но он другой. И мы в его биологической картотеке не числимся. Знаешь, как врач поступает с инородным предметом, попавшим в тело больного?
— Его извлекают, — предположил я.
— Верно! А почему?
— Потому, что оно мешает, — пожал я плечами.
— И снова верно! Но если бы этот предмет не мешал, не вызывал никаких отклонений, то есть вероятность, что трогать его не стали бы. В данном случае, мы и есть инородное тело. Местная среда отторгает нас, а вот тебя, почему-то, нет. Она приняла тебя как своего и пытается подтянуть до уровня местных организмов, увеличить твои способности.
— К регенерации?
— Возможно, не только к регенерации. Эх, был бы у меня микроскоп, с удовольствием взглянул бы на твою кровь…
Кровь, адаптация, мутация… звучит как-то уж слишком футуристически!
— А причем здесь мои сны?
— Не знаю, — ответил Доктор, почесав затылок. — Может и ни при чем.
— То есть, это самые обыкновенные сны и с поведением моего тела они никак не связаны?
— Вполне вероятно. Не знаю.
Похоже, ничего кроме теорий и предположений от него не добиться. Я задумчиво посмотрел на свои руки.
— Выходит я теперь, как Росомаха?
Доктор удивленно вскинул брови.
— Ты сейчас про животное говоришь?
— Да нет, это такой герой из комиксов, — пояснил я, — у него мгновенная регенерация, из-за этого его невозможно убить. А еще он не стареет, кажется.
— Ну, насчет старости будет видно лет эдак через сорок, — усмехнулся Доктор, — а раны на тебе заживают далеко не мгновенно, так что особо не расслабляйся! Получишь, например, пулю в сердце, и пока оно будет регенерировать, успеют отмереть клетки мозга. Если при этом ты и выживешь, то в лучшем случае останешься идиотом.
Мда… разочарование. Я-то надеялся, что высший разум наделил меня суперспособностями, а тут облом! Но, впрочем, и так неплохо. Хорошей регенерацией не каждый похвастаться может. О мелких ранах теперь можно будет не беспокоиться, а крупных, надеюсь, удастся избежать.
— А что-нибудь более конкретное вы сказать можете? — спросил я с легкой надеждой.
— Слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы, — ответил Доктор, покачивая головой. — Вот после парочки экспериментов может быть!
— Каких еще экспериментов? Руку что ли отрезать и смотреть, не отрастет ли новая?
— Можно, и руку, — согласился Доктор, покосившись на свои инструменты. — Очень даже неплохой эксперимент выйдет!
— Нет уж, спасибо, — сказал я, непроизвольно делая шаг назад.
— Не обязательно сразу руку, можно и с пальца начать, — предложил Доктор.
— И не надейтесь!
Конечно, я понимаю, что он просто шутит, но в каждой шутке, как известно всегда есть доля правды!
— На сегодня мне хватает информации, — сказал Доктор, поглаживая блокнот. — Буду сопоставлять факты и делать на их основе выводы и предположения, а про эксперименты мы в другой раз поговорим, если не возражаешь.
Я не возражал, и даже наоборот, был двумя руками за. Пока двумя, а то мало ли, что у него там за эксперименты. Может и не шутил он вовсе…
— Есть вероятность, что со временем, твоя аномальная способность возрастет или изменится, — внезапно сказал Доктор.
— Изменится? — насторожился я. — Как?
— Рога не вырастут, не беспокойся, — успокоил он меня. — Возможно, прибавиться что-то еще, например, ночное зрение или повышенная реакция. Но это просто предположение, не забивай себе голову.
Доктор поднялся со стула и стал расхаживать по комнате, потрясая блокнотом.
— Все это просто невероятно. Невероятно! Ах, как жаль, что научный мир никогда об этом не узнает…
— Постойте, постойте, но почему только я? А как же другие?
Он резко остановился и его лицо засияло озарением.
— Ты прав, Антон. Должны быть и другие! Наверняка есть. Просто они еще не обнаружили в себе этот феномен, или боятся о нем говорить.
В дверь постучались.