— Головную боль как рукой сняло! — радостно сообщил он мне, но тут же поморщился и добавил: — Ну, почти.
— Улучшения налицо! — согласился я. — Вот только надолго ли?
Он не ответил, а вновь запрокинул голову, заливая в себя очередную порцию «лекарства».
Семен сидел в самом углу и вел себя на удивление тихо. Судя по опущенной голове и исходящему с его стороны мерному сопению, он просто-напросто спал.
— Бланки твои, — сказал Игнат, доставая из кармана свернутые в трубочку листы бумаги. — Девочки заполнить заставили.
Точно, бланки! Вчера ведь я их так и не отнес, некогда было. Ну, сегодня время у меня как раз есть, сбегаем. Заодно и про Машу, наконец, разузнаю!
Я ушел в комнату, чтобы захватить рюкзак. Затем тихонько прокрался в кладовку, взял оттуда несколько ножей, бинокль, компас и оба травмата со всем боекомплектом. Тоже оружие, конечно, но хоть не летальное. Предложу в самом крайнем случае.
На улице стало куда более оживленно, чем было с утра. Дождь уже стих, а из-за туч начало изредка выглядывать солнце. У первого же встречного, я узнал, что могу найти Нину Федоровну в последнем подъезде на третьем этаже, в квартире двести девяносто пять. Туда-то я и направился.
— Здравствуй, Антон! — тепло поприветствовала меня женщина, пропуская внутрь.
Квартира у нее оказалась не такой большой, как наша, но зато намного уютнее. Светлые обои и яркая мебель делали жилище светлее, а грамотная планировка создавала иллюзию простора.
Сама хозяйка была одета по-домашнему: пушистые тапочки и ярко-фиолетовый махровый халат, подчеркивающий аппетитные формы. Несмотря на возраст, а ей явно перевалило за сорок, выглядела она очень даже привлекательно! Стройная фигура, округлая именно там, где надо, чуть полные губы, аристократичный нос и большие карие глаза. Кожа на лице была ровной, и только легкие морщины у глаз и рта выдавали возраст. Волосы у Нины были влажными. Кажется, я оторвал ее от водных процедур.
— Я, наверное, не вовремя, — сказал я, чувствуя себя немного неловко. — Может, попозже зайти?
— Да нет, все нормально, пойдем.
Она провела меня в комнату, переделанную под рабочий кабинет, и разместилась за большим письменным столом. Я сел напротив нее.
— Вы одна живете?
— Уже да. Когда это произошло, муж с сыном были за городом, на рыбалке.
— Извините, я не подумал.
— Да ничего, — улыбнулась она, — они же не погибли! А так я даже рада. Думаю, там они будут в большей безопасности.
Хоть она и улыбалась, но в глазах легко читалась грусть расставания. Вообще-то нет никаких гарантий, что ее семья действительно осталась в старом мире. Однако мне совсем не хотелось расстраивать женщину еще больше, поэтому говорить об этом я не стал.
Решив больше не отвлекаться на посторонние темы, я перешел к делу:
— Скажите Нина, вы ведь всех вновь прибывших в каталог вносите?
Она кивнула.
— Разумеется. Надо же знать, с кем живешь и работаешь.
— Возможно, за несколько дней до нас к вам приходила большая группа людей из метро. Человек сорок. Не припомните?
Нина закатила глаза.
— Антон, в самом начале тут такая кутерьма была, столько беженцев… впрочем, если ты конкретного человека ищешь, то назови мне имя и фамилию, я посмотрю.
— Мария Одинцова.
Нина достала из стола тонкую папку и открыла ее примерно на середине.
— Это список имен, — пояснила она, водя пальцем по бумаге, — у всех, кто живет в нашей общине есть личные дела и тут указаны их номера.
Я молчал, терпеливо ожидая, пока она просматривает страницу за страницей. Наконец, она изучила последнюю и захлопнула папку.
— Извини, Антон, но в списке ее нет. У нас двадцать три Марии, но ни одной Одинцовой.
Накатила волна разочарования. Помню, во сне Маша говорила, что идет не к домам, а за город, но ведь это был просто сон. Я очень надеялся, что она окажется среди «Выживших», или те хотя бы прояснят ее судьбу, но я не узнал абсолютно ничего.
— Не отчаивайся, Антон! — подбодрила меня Нина. — Быть может, она просто ушла в другое место. Знаешь, у нас ведь тоже не все остаются. Были случаи, когда люди не прижились тут и уходили. Не оставляй надежду!
Ее слова немного меня немного успокоили. Я улыбнулся и кивком ее поблагодарил. Затем вспомнил про бланки, достал их из кармана и положил на стол. Вообще-то неплохо было бы за Семена переписать, но черт с ним, и так сойдет.
Нина придвинула к себе стопку и стала внимательно изучать каждый листок. Делала она это молча, ничего у меня не спрашивала и не уточняла. Прочитанные бланки ложились в отдельную стопку, и когда туда переместился последний, она обратилась ко мне: