— Ты что ему продал? — накинулся на меня Василий, когда мы отъехали от лагеря.
Я вытащил из рюкзака осу и продемонстрировал ему.
— Две осы, машину и ящик вина.
— Совсем что ли? — покрутил он пальцем у виска. — За эту кучу ржавого железа?
Я пожал плечами.
— Попробовал бы сам с ним поторговаться!
Что еще я мог сказать? Сам знаю, что переплатил, но бульдозер-то нам позарез нужен! И Татарин это понял, почуял как-то. Поэтому торговался он так уверенно, не отступая ни на шаг.
— Зря ты оружие продал, — продолжал сокрушаться Василий. — Батя тебя за это по головке не поглотит!
— Они не летальные, — отмахнулся я, — травматическое оружие.
— Эти осы, к твоему сведению, можно превратить в боевое оружие!
— Как это? — не понял я.
— А вот так! Резиновую пулю меняешь на подходящий под размер подшипник. И все. Прицел никакой, но по мощи не намного хуже «макара» получится, в упор только так убьет.
Мда, такого рода модификация мне в голову не пришла. А ведь если знал бы, может и не стал бы продавать.
Когда мы были на полпути, рация в машине зашипела, и из нее раздался приглушенный голос Деда.
— Антон, ты там? Ответь, прием!
Я вытащил из гнезда округлый микрофон, нажал кнопку и произнес:
— Антон на связи, слышу тебя хорошо, прием.
— Ты куда укатил? Прием.
— К Татарину в гости ездили, уже возвращаемся, прием.
— К Татарину? Что ты там забыл? Прием.
— Поменял машину на бульдозер, — ответил я, и мысленно представил, как вытянулось сейчас лицо Деда. — Так что кончай лечиться и выходи на улицу, рацию снимать будем. Прием.
— Да ты… ты… — протянул он, не в силах передать словами своих чувств, затем до меня донесся протяжный вздох, и он уже спокойно добавил: — Понял тебя, буду ждать. Конец связи.
Дед и правду ждал нас внизу. Когда мы вышли из машины он смерил меня недовольным взглядом, и явно собрался уже читать лекцию. Однако я опередил его, быстро изложив свой план.
Он выслушал, почесал бороду и согласился.
— Ладно, может и выйдет чего. Но переплатил ты страшно! Машина считай новая, а бульдозер этот, дай бог, чтобы досюда доехал не развалившись.
Я осторожно рассказал ему про травматы и вино, на что он просто покрутил пальцем у виска, совсем как Василий.
— Знаешь, Старшой, в бою ты конечно неплох, но коммерцию оставь мне, ладно?
— Ладно, ладно, — часто закивал я, радуясь, что обошлось без скандалов.
Оставшееся до вечера время мы потратили на подготовку машины к продаже. Точнее Дед готовил, а я стоял в сторонке и время от времени подавал ему, то отвертку, то плоскогубцы, то гаечный ключ. Ничего более серьезное он мне не доверял, но и отпускать отказался. Наверное, это было своего рода наказанием.
Василий с Пашей ушли почти сразу, а Брюс еще немного потоптался рядом, но вскоре заскучал и тоже ушел. Все трое обещали вернуться в половине шестого.
— Чинишь им, чинишь, — бурчал себе под нос Дед, отвинчивая рацию, — а они продают, даже не посоветовавшись!
Кроме рации он выкрутил лампочки из задних фонарей, снял запасное колесо, откачал из бака почти все топливо и забрал инструменты. После его обработки машина заметно обеднела, что не могло остаться незамеченным от Татарина.
— Вай, како жадны… — протянул он, разглядывая покупаемый автомобиль, — дажэ стэкла забрал!
Мы стояли недалеко дороги, разделявшей стройку и задний двор дома «Выживших». Брюс с Пашей держались поодаль, а Дед и Василием стояли рядом со мной. Со стороны рабочих на встрече присутствовал сам Татарин, двое его охранников и молодой, резвый паренек, который представился Геной.
Бульдозер они подогнали к самой дороге, и теперь Гена копался в его внутренностях, что-то там проверяя и поправляя.
— Стекла в перестрелке выбило, — возразил я, — мы утром уже так приезжали.
— И запаска тожэ выбыло? — спросил он, обходя машину кругом.
— Запаска в комплект не входит! — осклабился Дед. — Или может, на бульдозере она имеется?
Я с сомнением покосился на гусеницы землеройной машины.
— Шутнык! — улыбнулся грузин, и, не отвечая на вопрос Деда, спросил: — Сколко топлыво?
— Десять литров, — торопливо ответил я, а то Дед, со своим едким языком, чего доброго еще сделку расстроит.
— Саларка? — уточнил Татарин.
Я кивнул.
— Харош! — удовлетворенно кивнул он. Наличие топлива в баке его явно обрадовало. — Гэна! Пасматры матор!