Дед вообще оказался на редкость смекалист. Например, из одежды он предложил соорудить постель. Набил рубашку скомканными брюками, и получилась отличная подушка! А куртки пойдут вместо подстилок и покрывал.
Глядя на сваленную в кучу обувь, я задумался. Если я все же решусь идти на другую станцию, то топать несколько километров по шпалам лучше в берцах, а не в мягких кедах.
Подобрав себе пару по размеру, я тут же их надел. Встал, прошелся по комнате. Малы оказались, жмут в носках, а пятка будто в тиски зажата. Снял, надел другие, на размер больше. Эти подошли, не жмут вроде. Походил туда-сюда, и вправду не жмут, сидят как влитые! А удобные, жуть! Хоть по виду не скажешь. Обманчиво громоздкие, но на деле легкие, лишь немного тяжелее кедов. Хорошая обувь. Очень хорошая!
Так, ботинки выбрал, теперь будем куртку мерять! Выбрал на глаз, повертел, посмотрел. Тоже хорошая. Ткань тонкая, но плотная и очень крепкая. Осмотрел швы, подергал. Прочно и надежно. Приятно порадовало обилие карманов. По одному сбоку пара на груди и один внутренний. Одел, застегнул молнию и мысленно похвалил тех, кто снабжает наше метро.
Дед тоже времени даром не терял. Воодушевленный моим примером, он сменил свои истертые сапоги на удобные ботинки. Походил, поприседал и лицо его расплылось в довольной улыбке. Куртку он брать не стал, оставшись при своей телогрейке. И верно, спать-то в ней мягче, да и теплее она как-никак, а ночью, как я заметил, было весьма прохладно.
Мы съели по бутерброду, запивая их подостывшим, но еще не совсем холодным кофе. После еды потянуло на сон. Сложив несколько курток одна на одну, мы растянулись сверху, а под голову положили самодельные подушки.
— Хорошо-то как! — нарушил молчание Дед. — Лежать бы так, и век не вставать!
— Верно, хорошо.
Я устроился поудобнее, положил руки за голову и прикрыл глаза. Всего на мгновение, и тут же отключился.
Как и в прошлый раз, я увидел перед собой Машу. Рыжие волосы растрепаны, глаза смотрят прямо на меня. Точнее сквозь меня, будто я прозрачный, а за моей спиной находится нечто, сильно ее встревожившее.
Я обернулся. Мрак. Густой, непроглядный, огромный… Он словно засасывал меня внутрь, парализовал, не давая отвести глаз, и чем больше я смотрел, тем страшнее мне становилось. И это было не чувством ужаса, это был затаенный, тихий страх, который вначале лишь настораживает, давит на уровне живота, а потом медленно поднимается все выше и выше, постепенно охватывая все тело.
Где я? Ответ на этот вопрос был вокруг меня. Тоннель. Под ногами рельсы, по стенам тянутся провода, исчезая во мраке. Темном, густом и жутком мраке.
Пересилив себя, я отвел глаза и вновь посмотрел на Машу. Теперь она смотрела мне в глаза, и во взгляде ее была неуверенность.
— Иди, — прошептала она.
— Я приду.
— Ты боишься…
— Я приду!
Она опустила глаза.
— Я верю, но… Сможешь ли ты перебороть свой страх?
— Я приду, ты главное дождись!
Я шагнул вперед, протянул руки, но она отстранилась, покачав головой.
— Тебя здесь нет!
Она отвернулась и пошла прочь. Я хотел было пойти следом, но понял, что это бессмысленно. Маша права, меня здесь нет. Это просто сон. Я должен пойти за ней в реальном мире, а не в мире грез. Силуэт девушки медленно растворился в темноте. Я лег на шпалы, положил руки за голову и закрыл глаза.
Глава 5: В справедливости сила!
Я открыл глаза. Надо мной нависало встревоженное лицо Деда.
— Проснулся? — спросил он, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Поднимайся, нам немедленно надо возвращаться!
Глаза его были устремлены на дверь, а в голосе слышалась тревога. Я рывком поднялся на ноги и тоже посмотрел на дверь.
— Что случилось?
— Кричал кто-то, — взволнованно ответил он, и уточнил: — Женщина.
— Когда?
— Недавно, пару минут назад всего.
— Долго я спал?
— Минут двадцать.
Тишину прорезал крик. Глухой, далекий, полный паники и страха. Дед был прав, кричала женщина. Внезапно крик перешел в визг, а затем резко оборвался.
Мы переглянулись и, не сговариваясь, бросились к выходу. Дед вперед, я за ним. У двери он слегка притормозил, чтобы подхватить прислоненный к стене топор. Я последовал его примеру, вооружившись ломом.
Выскочив на платформу, мы остановились, прислушиваясь, но больше ничего услышать не удалось. Крик не повторялся.
— Бежим! — скомандовал Дед и трусцой припустился к переходу. Я кинулся за ним.
При желании я мог легко обогнать старика, но разделяться не хотелось. Неизвестность глодала душу, а адреналин подстегивал так, что даже Дед сменил трусцу на легкий спринт.