Вопрос с водой решил Игнат, притащив из уборной десятилитровую канистру, почти полную.
— Трубы чинят, — пояснил он, вытирая взмокший от усердия лоб, — пока не закончат, даже в туалет нормально не сходишь! Приходится на «Кузнецкой» набирать.
— Скажите, Игнат, — решил я расспросить о давно мучившем меня вопросе, — а вот электричество в метро, откуда сейчас поступает?
— Из депо, — уверенно ответил он, — там аккумуляторная есть, недавно обновили. Мощная! Из нее вся резервная сеть на ветке запитана.
— И надолго хватит? — подключился Дед.
Игнат задумался.
— Ну, дней на пять должно хватить, но тут я не специалист.
Я присвистнул. Живем, однако! Еда, вода есть, воздух и свет тоже есть. Это уже намного лучше, чем было вчера!
— А связь с другими станциями у вас имеется? — без особой надежды в голосе спросил Дед.
Игнат молча выдвинул верхний ящик стола и извлек из него красный телефон. Дед бросился к аппарату и вцепился в него, словно хищник. Пару секунд он смотрел на аппарат, словно заклиная ее, а затем резко приложил трубку к уху.
— Нет гудков, — разочарованно сообщил он, кладя трубку на место.
Игнат хлопнул себя по лбу и выдал:
— Ну, конечно! Ремонт же идет, вчера как раз связь отключили, сегодня мастера должны подойти и все сделать. Если откопают нас, конечно.
Я покосился на Деда:
— Он еще не знает?
— Только про песок и обвал.
— А они? — Я кивнул на девушек, которые подошли к нам, проявляя интерес к беседе.
— Тоже.
— О чем это я не знаю? — забеспокоился Игнат. — Случилось чего?
Девушки тоже выглядели озабоченно, но вслух ничего не спрашивали, ждали, видимо, пока мы сами им все расскажем.
— Судя по всему, началась война — ядерная война, или другая катастрофа такого же масштаба, — сказал я, решив не тянуть кота за хвост. — Суть в том, что никто нас откапывать не будет, так что мы теперь сами по себе.
Я вкратце пересказал им то, что мы успели узнать. О самолете, об отчаянных запросах пилота к молчащему аэродрому, рассказал о нашем призрачном будущем и идее уйти на другую станцию.
Все молчали. Даже Дед, хоть он и был в курсе, но тоже притих. Страх и безысходность давили на всех.
— А телефоны почему не ловят? — нарушил тишину Игнат. — На станциях есть поддержка всех мобильных операторов!
— Связь идет через вышки, — пожал я плечами, удивляясь столь наивному вопросу. — Если вышек нет, то и связи не будет.
Игнат посмотрел на меня с недоумением, моргнул пару раз и выдал:
— А куда они делись-то?
Наступил мой черед смотреть на него с недоумением. Его лицо было каким-то слишком румяным, а глаза все время косили влево. Выпивший он, не иначе. И это странно, ведь если верить его словам, то уже часов пятнадцать прошло, с тех пор как он полпузыря выжрал. Алкоголь давно уже должен был выветриться.
— Вышки снесло, сожгло, разбурило или расплющило, — медленно, как для ребенка произнес я и закончил: — Вместе с домами, дорогами, машинами и людьми!
Игнат помолчал, почесал затылок, потом вздохнул, подошел к шкафу, сунул за него руку и вытащил оттуда бутылку водки, опорожненную на четверть.
— Выпить надо, раз такое дело, — заявил он в ответ на наши удивленные взгляды. Он приложился к горлышку, сделал несколько больших глотков, резко выдохнул и осведомился: — Никто не хочет?
— Откуда? — удивился Дед. — Ты же говорил, что нету. Тебя же били за нее!
— Ну, отдал бы, и что? Что бы изменилось? — усмехнулся Игнат. — Я лучше сам выпью, да и похмелиться надо было. Вы хоть знаете, какая подлая штука — это похмелье?
— Знаю я, — протянул Дед. — А еще знаю, что из похмелья можно запросто уйти в запой!
— Ну, мне это не грозит, — спокойно ответил Игнат. — Если там все раздавлено и сожжено, то водки мне уже не пить! Вот добью бутылку и все, трезвенник!
Как бы в подтверждение своих слов, он поднес горлышко ко рту и сделал солидный глоток, уменьшив содержимое бутылки уже до половины. Выдохнул, собрался было повторить, но тут вмешался Дед. Ловко выхватив бутылку, он закрутил пробку и положил водку к остальным припасам.
— Фигу тебе! — сказал старик, сунув под нос возмущенному Игнату солидных размеров кукиш. — Трезветь прямо сейчас начинаешь!
Игнат обиженно засопел, надулся и ушел к освободившимся спальникам, почивать.
— Снял шапку и ушел в ночь, чтобы всем плохо стало, — тихо прокомментировал я его действия.