Игнат не подвел, и когда я подошел к нему костер уже горел вовсю! Как он умудрился так ловко разжечь сырые ветки, оставалось только гадать. Дыма было много, но и тяга тут отменная, так что весь дым уходил вверх, не доставляя нам ни малейшего дискомфорта.
Подвесив чайник над огнем, мы уселись рядом и стали ждать, пока он закипит. Чтобы скоротать время, я попросил Игната подробно рассказать о том, что случилось после моего ухода.
— Да ничего особенного, — ответил он. — Вначале все от рации не отлипали, но потом стали по очереди сидеть, а остальные своими делами занимались. Доктор девочкам нашим все лекции какие-то читал, а они его вместо радио слушали. Дед спал почти весь день, ну а я по станциям побродил малость. — Тут Игнат щелкнул себя пальцем по шее, заговорщицки мне при этом подмигнув и продолжил: — А потом ты на связь перестал выходить, и все забеспокоились. Решили, если ты к вечеру не объявишься — пойдем тебя выручать. Вот и пошли. Монстра того, убитого видели. Страшный, аж жуть! Как ты его ушатал-то в одиночку? Так, о чем это я? Ах да, пришли мы, значит, к самому утру. Заходим осторожно на станцию, а тут тишина. Идем вдоль состава, а у одного из вагонов кровищи немеряно! Тут мы уже думали все, хана тебе! Сожрала тварюга какая или банда порешала. Ну, идем мы значит дальше и тут видим бандита этого, ну как его там, Семена! Видим мы, что Семен спит, а наручниками не пристегнут, а рядом с ним куртка твоя с рюкзаком лежат. Тут Дед психанул. Схватил Семена за шкирку и на пол скинул, а потом вытащил из вагона и давай пытать, где ты и что он с тобой сделал. Семен там что-то про подсобку лепетал, вот я и решил проверить, а Дед караулить остался. Ну, дальше ты и так уже знаешь.
Рассказывал Игнат криво, но общую суть я все же уловил. Сему же мне стало откровенно жаль. Бедняга! Вчера я чуть его не застрелил, затем он получил заряд незабываемых впечатлений от встречи с живоглотом, и когда ему казалось, что жизнь наконец-то вне опасности и можно спокойно поспать, его будят, бьют и заставляют признаваться в том, чего он не совершал.
Чайник засвистел, и мы понесли его к столу. А стол уже был накрыт и сервирован. Когда говорят о чаепитии, мне всегда представляется небольшой круглый столик, покрытый белоснежной скатертью. А на столике стоит вазочка с варением и небольшие фарфоровые чашечки.
Надо ли говорить, что ничего подобного я не увидел? Роль столика играли сдвинутые ящики, и они же были скатертью. Чашек тоже не нашлось, вместо них были две железные кружки и несколько выпотрошенных консервных банок. Варенье, правда, было, хоть и не в вазочке, а прямо в банке, но жаловаться на сервис никто не стал. Не до жиру!
Когда кружки были наполнены и чай немного настоялся, все оживились. Зашуршали упаковки, захрустели сухарики. Девушки придвинули к себе банку с вареньем и с пугающей быстротой начали ее опустошать. Мне оставалось только подивиться такой прыти, а вот Сема явно был разочарован. Его лицо мрачнело по мере уменьшения варенья в банке, и когда ложки заскребли по дну, он чуть ли не плакал.
Сжалившись, я отдал ему свой несчастный сникерс, до которого он вчера так и не успел добраться. Пусть ест. Заслужил.
Когда первый голод был утолен, все разом набросились на меня с расспросами. Повествуя о наших похождениях, я не скупился на детали и умолчал лишь об участи несчастной продавщицы, дабы не портить аппетит. Периодически я предоставлял слово Семе, а сам использовал эти короткие паузы, чтобы набить рот едой.
Постепенно поток вопросов угас, и разговор перешел в обычную болтовню о пустяках. Дед травил бородатые анекдоты, а мы смеялись, даже если было не смешно, радовались, непонятно чему. Хотя, почему непонятно? Очень даже понято! Мы праздновали, что воссоединились, праздновали, что наконец-то вырвались из плена метро, праздновали, что живы.
После второй кружки разговор постепенно увял. Девушки зевали, а Семен так и вовсе уже похрапывал. Нет, а пофигист он все же знатный! Вроде нервы должны играть, все же сидит рядом с Дедом, который недавно грозился его убить, так нет, он преспокойно себе спит!
После чаепития, Доктор, Саша с Верой, и Семен отправились спать. Дождавшись, пока они уснут, я предложил остальным подняться наверх, но Дед заартачился.
— Небезопасно, — пояснил он, кивая на мирно спящего Сему. — Кто-то должен тут остаться.
Я отмахнулся.
— Успокойся уже. Он спит и вообще никому вредить не станет. К тому же, мы ведь ненадолго совсем!
Дед пристально посмотрел мне в глаза.
— Ты ему доверяешь? В смысле, полностью?
Я кивнул. Не знаю почему, но я действительно доверял Семе. Чувствовал, что он не предаст.