— Даже у зверей и птиц есть тяга к прекрасному, — философски ответил ему Доктор, — но грязные рубашки и сапоги не блестят, так что зря вы волновались.
Вслушиваясь в их разговор, я мысленно готовил себя к очередному марш-броску с носилками в руках. Кое-что мы распихали по рюкзакам. Например, каждый взял себе сухпаек из пары пачек сухарей и сушек, наполнил флягу водой из канистры, ну и так, мелочевку всякую, вроде спичек и сменной одежды.
Все это немного уменьшило вес, но именно что немного. Основная масса никуда не делась. Она продолжала лежать большущей кучей и давила на меня морально. Стоило мне только представить, как придется тащить все это на своем горбу, с риском надорваться, как настроение мигом ушло в минус.
Я украдкой глянул на Сашу. Она стояла ко мне боком и о чем-то рассказывала Вере. Вдруг она повернулась и на ее лице засияла улыбка. Моя апатия тут же исчезла, а настроение поднялось до небес. Все плохие мысли отошли на задний план, а сердце застучало быстрее.
Что со мной? Неужели влюбился? Но ведь к Маше я испытываю совсем другие чувства! Даже мысль о ней вызывала у меня щемящее чувство в груди, непонятную тоску и уныние. Я всегда восхищался Машей. Испытывал перед ней трепет, восторг и, чего уж скрывать, желание.
С Сашей же все обстояло иначе. Вместо трепета нежность, не восторг, а уважение. Как-то незаметно, из простого попутчика, она превратилась в дорогого для меня человека, друга, товарища по оружию, с которым хочется стоять плечом к плечу, да и просто человека, рядом с которым я ощущаю себя комфортно. Быть может, это и есть настоящая любовь?
Я отогнал от себя эти мысли. Не время, не время… и не место тоже. А то, расслабился, понимаешь, вокруг ничего не замечаю. Обезьяны эти по веткам скачут, медведь где-то под боком шатается, да и вообще черт знает, что еще в джунглях водится. Может тираннозавры местные… Нельзя расслабляться, нельзя!
— Может, один все понесешь? — предложил Дед, надевая на плечи рюкзак. — Ты же у нас молодой, сильный.
Лицо его оставалось серьезным, но глаза смеялись.
— Фиг тебе! — хмыкнул я. — Хватай конец, будешь помогать.
— Эх, молодежь… Старика запрягает, — наигранно покряхтел Дед. — Никакого уважения к старшим!
Несмотря на свои слова, он довольно резво подхватил носилки и не менее резво стал толкать их вперед, буквально впечатывая меня в спину Игната.
— Живее! — подгонял меня Дед. — Нечего терять время!
Толкать меня он может сколько угодно, но скорости нам это не придаст. Мы и так двигались настолько быстро, насколько позволяла проходимость леса. Так что пришлось Деду поумерить свой пыл.
Состав группы потерпел изменения. Впереди теперь шли Игнат с Верой. Игнат прорубал нам путь, девушка его прикрывала. Мы с Дедом и Доктором вошли во вторую группу, ну а третья досталась Саше с Семой.
На тропу мы вышли ровно в час дня, и тут наша скорость заметно возросла. Мачете — это вещь! Ни топор, ни лом и в подметки ему не годятся! Тонкое, но острое лезвие без труда кромсало все подряд: кусты, лианы, папоротники и даже молодые деревца.
Поскольку долго тащить носилки Дед не мог, они с Семой то и дело менялись местами. Таким образом мы могли идти почти без остановок, делая недолгие привалы только чтобы дать отдохнуть Доктору.
— Хорошо идем! — весело сказал Дед, после нескольких часов пешего марша.
— Как думаешь, долго еще? — спросил я.
— А что, уже устал? — ехидно ответил он вопросом на вопрос.
— Нет. Просто хочу знать успеем ли мы добраться до темноты.
— Должны успеть, — ответил Дед, сразу становясь серьезным, — Саша говорила до домов уже совсем близко, километров пять, не более.
— Да уж, здорово мы вчера отмахали…
— Не-то слово.
— Я вот еще удивляюсь, почему за весь день на нас так ни одна тварь и не напала? — поделился я своими мыслями.
— Может некому? — предположил старик.
— Ты что, правда, в это веришь? — удивился я.
— Ага! Переели друг друга, — ответил он и засмеялся.
Я кинул взгляд через плечо. Глаза Деда блестели, а губы были растянуты в глупой улыбке. Он что, пьяный? Да быть того не может! Для пьяного слишком активный, да и вообще, когда бы он набраться успел, если все утро от меня ни на шаг не отходил?
Как-то поздно вечером, возвращаясь домой с тренировки, в одном из дворов я набрел на компанию любителей травки. Выглядели и говорили они примерно так же, разве что вялыми какими-то были, сонными.
Я задумался. Последние дни Дед прямо сам не свой. Хотя, если подумать, то не он один. Игнат злится и хандрит, Сема, обычно беззаботный и безучастный, при упоминании медведя вдруг запаниковал и не хотел идти дальше. А Саша? Робкая и нерешительная Саша вдруг стала навязчиво ко мне липнуть.