— Понятно, — одобрительно хмыкнул он. — Подходящее название ты выдумал, возьму на заметку.
— Пользуйся, — щедро разрешил я.
На том месте, где раньше сидели девушки, теперь горел костер. Наши друзья уже расположились вокруг него и с аппетитом уплетали свою еду.
Супер игра! Угадай, что у нас сегодня на обед и получи главный приз! Ваш ответ? Правильно — сухари! Вы выиграли пачку сухарей и кружку чая!
Я взял свою порцию и молча принялся есть. Прав был Сема, ой как прав… Сухари с бубликами не то чтобы дрянь, но очень быстро приедаются. От них мало того, что изжога, еще и запор мучает!
Эх, а как же хочется сейчас шашлычка! Большие кубики сочного свининки, мягкие внутри и зажаренные до хрустящей корочки снаружи, да чтобы лука побольше!
— Смерти хочешь?
Я с удивлением посмотрел на Деда. Тот оставил свой паек и сверлил меня голодным недружелюбным взглядом. Судя по всему, последнюю фразу я сказал вслух, так как не только он, но и все остальные смотрели на меня точно такими же злыми и голодными глазами.
— Не ты один по мясу изголодался, так что молчи лучше, а то сам шашлыком станешь, пусть и без лука!
— Уже и помечтать нельзя, — вздохнул я.
— Мечтай молча, — посоветовал Дед, вновь набивая рот сухарями.
Дальше ели в тишине. После обеда мы быстренько забросали костер землей, собрали пожитки, разбились на группы и вновь двинулись по тропе. Стоило углубиться в джунгли, как запах резко усилился.
Я стал пристально следить за своими спутниками, стараясь уловить момент, когда они начнут вести себя по-другому. Однако ничего такого не происходило. Игнат даже не смотрел в мою сторону, целиком отдавшись рубке кустарника. Дед не травил анекдоты, Доктор шел молча, Вера с Сашей тоже не выказывали никаких признаков отравления.
Выводов было два. Либо концентрация газа снизилась, либо наш организм привык настолько, что научился подавлять его наркотический эффект.
К четырем часам воздух настолько раскалился, что стало трудно дышать. От прямых лучей солнца нас неплохо защищали деревья, но от жары они, к сожалению, спасти не могли.
Больше всего жара докучала мне и Семе, так как именно мы, помимо рюкзаков, тащили еще и носилки. Вначале я потел, но затем пот исчез, причем так резко, будто кран перекрыли. Начался период иссушения. Губы стали сухими, потрескались и ныли каждый раз, когда я проводил по ним языком.
Приходилось часто останавливаться, чтобы передохнуть и восполнить баланс жидкости в организме. Правда, баланс восполнялся ненадолго, примерно на полчаса, после чего вся вода вновь выходила из меня вместе с потом.
Примерно за час наши фляги опустели наполовину, так что во время очередной остановки Дед просто-напросто их отобрал, заявив, что воду, надо экономить.
Я не знаю, как именно мы прошли следующие два часа. Помню, как монотонно переставлял ноги, делая шаг за шагом. Вперед меня гнала только надежда, что мы вот-вот покажутся дома, что за следующим деревом, ну может через одно… уже совсем скоро я смогу, наконец, попить и отдохнуть.
К вечеру жара начала спадать. Дед скомандовал остановку и милостиво вернул нам фляги.
— Только немного, — предостерег он, — а то еще плохо станет.
Сам он выглядел не лучше остальных. Кожа на его лице стала сухой, а губы растрескались. Было видно, что он уже на пределе своих сил, но держится стойко. Кремень мужик!
Хуже всех приходилось Доктору. Он хоть и не нес на себе никакого груза, но возраст не шутка. Последний час он еле плелся, поддерживаемый с обеих сторон Сашей и Верой. Старик был бледен, его глаза впали, рука вновь непрерывно сжимала сломанные ребра. Однако жаловаться он и не думал.
Мы сбились в кучу, укрывшись в тени деревьев. Я стал разминать затекшие руки, и время от времени прикладывался к фляге, делая небольшие глотки.
— В такую жару сидеть бы дома перед телевизором да пиво из холодильника пить! — мечтательно вздохнул Игнат.
— В такую жару я б сам к тебе в холодильник забрался, — заявил ему Сема, — и пиво бы твое выпил, не вылезая оттуда!
Все засмеялись.
— Да я бы тебя за такое… — начал Игнат, но договорить не успел, потому что в этот момент на него сверху свалилось нечто большое, мохнатое и дико визжащее.
Игнат мигом оказался на земле, прижатый весом неизвестной твари. Та, не переставая визжать, молотила нашего друга своими когтистыми лапами с явным намерением располосовать ему все лицо.
Игнат матерился и всячески пытался оторвать от себя назойливое животное. Отталкивал, наносил удары, но все было тщетно. Они катались по земле, словно борцы, пытающиеся одолеть друг друга.