От удивления и неожиданности нас всех охватил ступор. Мы стояли, открыв рты, и тупо наблюдали за происходящим. Первым опомнился Дед. Сорвал с плеча двустволку, взвел курки и прицелился в копошащуюся массу.
Обоих ведь грохнет, пронеслось у меня в голове, пока правая рука выхватывала из кобуры пистолет, ремешок дробовика при этом соскользнул с плеча, и оно повисло на сгибе локтя.
Главное опередить Деда, думал я, вспоминая, как легко заряд дроби сломал пополам небольшое деревце. С такого расстояния у Игната просто не было шансов.
— Замри! — заорал я, обращаясь одновременно и к Деду, и к Игнату.
Слава богу, вняли оба. Дед, который уже напряг палец на курке, отвел стволы в сторону, а Игнат застыл и, напрягшись, приподнял своего мучителя над собой.
Нас разделяла всего пара метров. Ерунда, а не расстояние! Чтобы промахнуться на такой дистанции, надо очень сильно постараться. Я стараться не стал, аккуратно навел мушку прямо в центр серой туши и плавно вдавил курок.
Пистолет тявкнул, и визг твари резко сменился с угрожающего на жалобный. Она забилась, задергалась и, хрюкнув пару раз на прощание, обмякла, свалившись прямо в объятия Игната. Тот напрягся, пытаясь столкнуть с себя мертвую тушу, но не смог.
— Помогите! — прохрипел он.
Я опустил руку вниз, давая возможность ружью соскользнуть на землю, и кинулся на помощь, на ходу убирая пистолет в кобуру.
Подхватив переднюю часть мертвой твари, я подождал, пока Дед возьмет заднюю. Затем, напрягаясь изо всех сил, мы кое-как стащили тушу с Игната и бросили ее на землю подле него.
От напряжения у меня потемнело в глазах, а спину, которая и без того болела после перехода, заломило так, что я всерьез стал опасаться за ее состояние.
— Ну и туша! — отдуваясь, охал Дед. — Килограммов под сто, не меньше.
— Не-то слово, — согласился я. — Чуть спину не сломал.
Игнат так и остался лежать на земле. Он тяжело дышал и даже не пытался подняться на ноги. Доктор с девушками подбежали к нему и принялись осматривать и ощупывать.
— Переломов нет, — констатировал Доктор после тщательного осмотра, — но очень много синяков, ссадин и укусов. Будем обрабатывать!
— Выпить ему лучше дайте, — посоветовал Дед, — а то у него, кажется, шок.
— Дадим, — согласился Доктор, доставая из рюкзака бутылку и аптечку. — Девочки, помогите!
Саша и Вера стали разбирать содержимое аптечки. На свет появились бинты, марля, вата и йод. Тем временем Доктор откупорил бутылку и поднес горлышко к губам Игната.
— Выпейте, вам сейчас нужно.
Сделав небольшой глоток, Игнат рывком сел, вырвал из рук Доктора емкость и жадно к ней присосался.
— Куда! — возмутился врач, силясь вернуть бутылку себе.
— Оставьте, Константин, — попросил Дед. — Ему сейчас надо.
— Да куда же столько, — запротестовал Доктор, — плохо ведь станет! К тому же, это наша последняя бутылка…
Игнат пил, не обращая внимания на жалкие попытки старика его вразумить, и остановился лишь после того, как последняя капля стекла ему на язык.
— Агрх! Уфф… — выдохнул он, вытирая рот расцарапанной рукой, отчего на лице появились полосы крови.
— С ума сошел! — закричал на него Доктор, забирая пустую тару. — Алкоголь же обезвоживает! В обморок грохнешься!
Как бы в противоречие его слов, Игнат не упал в обморок, а наоборот, взбодрился и прямо-таки расцвел. На щеках появился румянец, а глаза заблестели.
— Откуда взялась эта сволочь? — спросил он, начав было подниматься на ноги, но Доктор навалился на него всем своим весом и заставил лечь на землю.
— Куда собрался? Раны обработаем вначале.
Обрабатывать, впрочем, начали девочки. Доктор стоял над ними и голосом строгого учителя раздавал указания. Очень быстро все раны были промыты водой и обработаны йодом. После этого Саша принялась заклеивать царапины пластырями, а Вера бинтовать раны.
Понаблюдав немного за этим процессом, я повернулся к поверженной твари и стал ее разглядывать. Размеры поражали. Своими габаритами тварь превосходила крупного взрослого мужчину. Ее тело сплошь покрывал густой серый мех. Верхние и нижние конечности напоминали лапы гориллы, разве что заканчивались пальцы длинными изогнутыми когтями.
По сравнению с туловищем, голова у твари оказалась совсем маленькой, меньше человеческой. Возможно, именно поэтому глаза на ней выглядели особенно огромными, хотя, по сути, были не больше моих. Вместо ушей две дыры в черепе, а морда напоминала бульдожью. Такая же широкая и приплюснутая. Из приоткрытой пасти торчали мелкие, что примечательно, совсем не острые зубы.