Охранники оказались на удивление молоды. На вид я бы дал им не больше пятнадцати. Они были ужасно похожи друг на друга, словно братья. Оба высокие и худые, с узкими лицами, высокими лбами и совершенно одинаковыми улыбками.
«Словно отец с сыновьями», — подумал я, глядя на них. — «Идиллия!».
Они спокойно и громко о чем-то разговаривали, улыбались. Расслабились, в общем. А зря. На посту расслабляться нельзя! В последний момент один из парней посмотрел в нашу сторону, и улыбка моментально слетела с его лица. Он попытался вскинуть ружье, но наткнулся на двустволку Деда.
— Не дергайся! — приказал старик. — Опусти оружие!
Парень подчинился. Остальные двое повернулись к нам и удивленно выпучили глаза. Для них наше появление оказалось полным сюрпризом.
— Вы кто? — заговорил водитель, первым опомнившись от удивления. Оба охранника молча топтались на месте, продолжая нервно мять в руках оружие.
— Кто такие, спрашиваю? — продолжал водитель, нахмурившись. — Варановские? Вы нарушаете договор…
— Народное ополчение! — нагло перебил его Дед. — Сколько с вами еще людей?
— Двое, — слегка опешил водитель, но тут же опомнился и добавил: — Еще десять человек на двух машинах едут и скоро будут здесь.
Последнее явно было ложью, произнесенной с целью взять нас на испуг. Дед тоже это понял, так как подошел к нему вплотную и ткнул ружьем в живот.
— Ты мне ложь с правдой не смешивай, — угрожающе сказал он, — а то я тебе кишки с дробью смешаю!
Человек побледнел, но не отступил. Кулаки его сжались, а на скулах заиграли желваки. Смелый. А раз смелый, значит опасный, с таким надо держать ухо востро.
— Папа, не надо, — попросил один из юнцов. — Делай, как они скажут.
Значит, прав я оказался, и, по крайней мере, один из охранников действительно его сын. Но скорее всего оба, очень уж похожи…
Водитель покосился на сына и сделал шаг назад.
— Оружие лучше положите, — велел Игнат, заходя слева. — Без глупостей и резких движений.
Оба ружья со стуком упали на асфальт.
— Молодцы, — похвалил Дед, — а теперь руки вверх и ноги в стороны, будьте любезны.
— Кто вы такие? — вновь подал голос водитель.
— Я уже сказал, мы — народное ополчение! — начал раздражаться Дед. — Выполняй!
Они растерянно замолчали и подчинились. Игнат подобрал ружья и повесил себе на плечо, а Дед, вручив мне свою двустволку, стал тщательно обыскивать пленников. Спустя минуту он отступил, держа в руках изъятый у водителя складной нож. Больше оружия у них не нашлось.
В этот момент распахнулась дверь, и наружу вышли оставшиеся два человека. Первым шел высокий и худой парень с темными волосами и крючковатым носом. На нем были синяя рубашка с короткими рукавами и голубые, пятнистые джинсы.
Шедший следом, был пониже, зато широкоплеч, с хорошо развитой мускулатурой. Его овальное, довольно красивое лицо шло в контраст с совершенно лысым черепом. Одет он был в черные кожаные штаны и черную майку. Глаза скрывали большие солнцезащитные очки.
Шли вновь прибывшие не налегке, у каждого в руках по туго набитому пластиковому пакету.
Завидев своих друзей в положении хенде хох и окруженных вооруженными неизвестными в камуфляже, они замерли. Высокий поставил пакеты на землю и сунул руку за пояс.
— Лучше тебе этого не делать, — посоветовал я, направляя на него двустволку.
— А что нам лучше делать? — осторожно спросил он, доставая руку обратно. Без оружия.
— Присоединиться к остальным и не делать глупостей, — посоветовал Дед, забирая у меня ружье. — Тогда все будут живы и здоровы. Обещаем.
— Зла мы никому не хотим и проблем не ищем, — подтвердил я. — Просто поговорим и разойдемся миром.
Хорошо, однако, переговоры начались, нечего сказать! Мне стало как-то кисло. Что они теперь о нас подумают? По сути, мы их банально захватили. Вышли из-за угла, наставили ружья, а сейчас еще и допрашивать начнем. Блеск!
Второй из пришедших, видно решил поиграть в Брюса Уиллиса. Он ловким движением выхватил из-за пояса товарища пистолет и направил его на меня.
Второй раз с момента катастрофы, я оказался так близко от смерти. Вроде бы сейчас, у меня должна начать проноситься жизнь перед глазами. Во всяком случае, так утверждают «знатоки». Однако в голове пронеслась лишь возмущенная мысль: «Почему он наставил этот чертов пистолет именно на меня?».