Мы сидели напротив друг друга за столиком в маленькой кофейне и молчали. Я думаю, мы обе были слишком погружены в свои воспоминания, раздумья и печаль. Наконец, Хейли вздохнула:
- Ну, как ты?
Я посмотрела на нее, вертя в пальцах пакетик сахара.
- Я в порядке. А ты?
Она кивнула и отхлебнула из чашки.
- Я буду в порядке. Просто Анна была моим первым настоящим пациентом и первой, кто, ну…умер.
- Мне очень жаль, Хейли. Это нелегко.
- Мы обе знаем, что нелегко. И тяжело не только поэтому…
- Просто это была Анна.
Мы улыбнулись вдвоем, и она кивнула.
- Да, это тоже. Она была таким чудесным человеком. Я все знаю о том, как ты принесла ей щенка.
Она улыбнулась мне доброй и нежной улыбкой:
- Это было правда здорово, Энди. Весь остаток недели ей было хорошо. Она была счастливой, в ясном сознании, тело ее слушалось. Пока не… - она опустила глаза и крепко охватила обеими руками дымящуюся чашку.
- Я знаю. Несколько раз на неделе я заходила к ней повидаться. Она была в таком хорошем состоянии, что я просто диву давалась.
- Да я тоже, - она несколько раз глубоко вдохнула и улыбнулась мне – Так где ты была всю прошлую неделю? Я выглядывала тебя за ланчем, но тебя там не было.
- О, я была дома. Были некоторые вещи, которые надо было уладить.
- У тебя все в порядке?
Я посмотрела на собственные руки, осознавая, что я разорвала пакетик, и сахар просыпается на стол.
- Ой! – я начала собирать его и глубоко задышала. Почему-то я не могла решить, довериться Хейли или нет. – Я рассталась со своей девушкой, – я подняла взгляд к ее лицу и увидела, что ее выражение не изменилось.
- Мне жаль, Энди.
- Ну, просто время пришло. Три года, а мы застряли на месте и никуда не двигались. Я должна была ее отпустить и уяснить для себя кое-что.
- Это та самая, что всегда сидела с тобой за ланчем?
Я кивнула.
- Она очень красивая.
Я улыбнулась:
- Да, правда. Просто мы с ней оказались в разных системах отсчета.
Хейли согласно покачала головой:
- Я понимаю.
Она мгновение помолчала, потом улыбнулась:
- Если тебе что-нибудь нужно или ты хочешь поговорить, то я к твоим услугам, ладно?
- Спасибо, Хейли. Слушай, я не хочу прерывать нашу встречу, но мне нужно домой.
Она посмотрела на меня, потом потянулась через стол, сжала мою руку и кивнула:
- Конечно. Увидимся позже, Энди.
- Ага, - улыбнулась я в ответ, хотя и слегка принужденной улыбкой. Я плохо притворилась, и улыбка действительно вышла фальшивой, я знала это. Мне нужно было побыть одной.
Я ехала домой в тишине, выключив приемник и закрыв все окна. Только я и мягкий рокот двигателя. Я подкатила к дому, повернула ключ в замке и вошла внутрь.
Я слышала, как скулит Бунзен, почуяв, что я вернулась, и я поспешила к пустовавшей запасной спальне. Я странно себя чувствовала… как будто у меня что-то отняли… Я распахнула дверь спальни, мопс вприпрыжку выкатился наружу, а я заглянула внутрь и обнаружила возле шкафа ожидающую меня очередную кучку. Я вошла в комнату и почувствовала, что закипаю.
- Ну почему ты не мог подождать, Бунзен?! – заорала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами, а горло сжимается.
Пройдя в центр комнаты, я огляделась. Здесь было так много свободного места, ничем не заполненного, кроме собачьей подстилки, миски для воды и нескольких разбросанных игрушек. Прежде чем я поняла, что происходит, я опустилась на колени, потом тяжело села на пол и уставилась на устроенный Бунзеном раскордаш. Он засел за углом, потом залег и посмотрел на меня виноватым взглядом.
- Почему, Бунзен? Почему? – мой голос сорвался, я попыталась проглотить подступившие слезы, но безрезультатно.
Мой пес поднял голову, склонил ее на сторону и медленно, очень медленно, начал подползать ко мне на животе. Я опустила голову, и слезы хлынули из моих глаз. Я даже не заметила, как мопсик вскарабкался ко мне на колени и свернулся там, но внезапно я ощутила, что мои руки покоятся на его теплом тельце.
Мои плечи затряслись в такт всхлипываниям, пока все чувства, которые я держала в себе последние два дня, накатывали на меня огромными волнами. Плотина прорвалась.
Я плакала обо всем том, что Анне уже не придется увидеть или сделать. Я плакала о ее дочери, лишившейся чудесной мамы, которой не будет рядом ни в тот день, когда она впервые пойдет в школу, ни на ее выпускном, ни на свадьбе, ни когда она получит первое повышение по службе.
И я плакала о себе, обо всем, что я потеряла, когда много лет назад мое сердце окаменело. Я утратила тогда часть себя. Меня самой со мной не было.