— Что-то я не очень понимаю, — помедлив, ответил Ларри. — Можешь сказать мне, чего ты боишься?
— В этом-то все и дело — я действительно не знаю. — Франни взглянула на него полными слез глазами. — Но мне лучше рассказать тебе все, что могу, Ларри. Я должна поговорить об этом с кем-то. Видит Бог, я больше не могу держать это в себе, а Стью… Стью, возможно, не тот человек, которому следует услышать об этом. По крайней мере, не первому.
— Говори, Фран. Выговорись.
И она рассказала все, начиная с того июньского дня, когда Гарольд подъехал к ее дому в Оганквите на «кадиллаке» Роя Брэннигена. Пока она говорила, последние отблески дня сменились голубыми тенями. Влюбленные стали уходить из парка. Появился тонкий рожок луны. В дальнем конце Каньон-бульвара зажглись газовые фонари. Она рассказала о надписи на крыше сарая и о том, что она спала, пока Гарольд рисковал жизнью, выписывая и ее имя. О встрече со Стью на пути в Вермонт и об ужасной убирайся-от-моей-добычи реакции Гарольда на появление Стюарта. Она рассказала о своем дневнике и об отпечатке пальца в нем. Когда Франни закончила, было уже больше девяти часов. Они долго молчали, и Франни тревожно ждала, когда Ларри прервет тишину. Но он, казалось, был полностью погружен в свои мысли. Наконец он произнес:
— Ты уверена насчет отпечатка? Ты определенно считаешь, что он принадлежит Гарольду?
— Да. Я сразу поняла, что это отпечаток пальца Гарольда.
— А теперь о том сарае с надписью, — сказал Ларри. — Помнишь, в тот вечер, когда я встретил вас, я сказал, что поднимался наверх? И что Гарольд написал свои инициалы на балке?
— Да.
— Там были не только его инициалы. Твои тоже. В сердце. Наподобие того, какое влюбленный пацан вырезает на своей парте.
— Какой кошмар, — глухо произнесла она, вытирая глаза.
— Ты не отвечаешь за поступки Гарольда Лаудера. — Ларри взял ее руку в свои и сжал. — Расскажи мне все.
Не нужно держать все в себе. Потому что иначе… — Он плотнее сжал ее руку. — Иначе ты и впрямь можешь сойти с ума. Тебе просто необходима помощь.
Ларри отнял руку, и они немного помолчали.
— Ты считаешь, что Гарольд вынашивает план убийства Стью? — наконец спросил он. — Ты считаешь, что все зашло так далеко?
— Да, — ответила она. — Я действительно думаю, что это вполне возможно. А может быть, он хочет убить и весь Комитет. Но я не знаю, что…
Его рука резко опустилась на ее плечо и крепко сжала его, заставляя Франни замолчать. В темноте его поза изменилась, глаза широко открылись. Губы безмолвно дергались.
— Ларри? Что…
— Когда он пошел вниз… — пробормотал Ларри. — Он спустился вниз взять штопор или что-то другое.
— Что?
Ларри медленно повернулся к ней, как будто его голова двигалась на ржавых шарнирах.
— Знаешь, — сказал он, — возможно, существует способ решить эту проблему. Я не могу гарантировать этого, потому что не заглядывал в книгу, но… у меня ясное предчувствие… Гарольд читает твой дневник и набирается не только сведений. Кроме всего прочего, у него возникает идея. Черт, он даже позавидовал, что эта мысль пришла к тебе первой. Разве не все знаменитые писатели вели записи?
— Ты хочешь сказать, что у Гарольда есть дневник?
— Когда он спустился в подвал в тот день, когда я принес вино, я осматривал гостиную. Гарольд намеревался поменять мебель — хром и кожа, как он сказал, — и я пытался представить, как это будет выглядеть. И я заметил неплотно прилегающий камень в основании камина.
— ДА! — воскликнула Франни так громко, что Ларри подпрыгнул. — В тот день, когда я пробралась внутрь… и пришла Надин Кросс… я сидела на бортике камина… и я помню этот шатающийся камень. — Она снова взглянула на Ларри. — И вот снова. Как будто нечто вело нас к этому…
— Совпадение, — ответил Ларри, но голос его звучал напряженно.
— Да? Мы оба были в доме Гарольда. И мы оба заметили шатающийся камень. И мы оба здесь сейчас. Это совпадение?
— Не знаю.
— Что было под камнем?
— Дневник, — медленно ответил он. — По крайней мере, на обложке была соответствующая надпись. Я не заглядывал внутрь. В то время я считал, что он вполне может принадлежать бывшему хозяину дома, а не Гарольду. Но если это так, то разве Гарольд не обнаружил его? Мы оба заметили камень. Поэтому, предположим, он находит дневник. Даже если приятель, живший в доме до эпидемии, записал там свои маленькие секреты — сумму укрытых налогов, сексуальные фантазии насчет собственной дочери, не знаю, что еще, — все эти секреты не могут быть секретом Гарольда. Понимаешь?