— Мы подозреваем Гарольда Лаудера и Надин Кросс. У нас есть на то веские причины. Несколько косвенных улик. Но пока против них нет ни одной прямой улики, и я надеюсь, что вы будете помнить об этом. — Переждав волну приглушенного шепотка, он продолжал: — Я предупредил вас. Если они случайно забредут обратно в Боулдер, я прошу привести их ко мне. Я закрою их в камере, а Эл Банделл проведет расследование… они получат возможность законной защиты. Мы… мы должны жить здесь честно. Предполагается, что здесь собрались хорошие люди. Думаю, вы знаете местонахождение плохих. А быть хорошими означает вести себя цивилизованно во всех отношениях.
Стью с надеждой посмотрел в зал, но увидел только смущенное негодование. Стью Редмен, говорили эти глаза, видел, как двое его лучших друзей отправились в ад, а теперь защищает повинных в случившемся.
— Клянусь, что считаю их виновными, — произнес он. — Но все необходимо делать законно. И я заявляю вам, что так оно и будет.
Взгляды пронзали его насквозь. Больше тысячи пар глаз, и за каждой из них стояла мысль: «Что за чушь ты несешь? Они ушли. Ушли на запад. А ты поступаешь так, будто они отправились в двухдневный поход».
Стью налил в стакан воды и отпил немного, стараясь не обращать внимание на ее кипяченый привкус.
— В любом случае мы стоим на этом, — хрипло произнес он. — Теперь нам предстоит следующее: необходимо дополнить численность Комитета до семи человек. Мы не станем делать этого сегодня, но вы должны подумать над возможными кандидатурами… — Заметив поднявшуюся руку, Стью сказал: — Говорите. Только представляйтесь.
— Шелдон Джонс, — представился огромный мужчина в шерстяной рубашке. — Почему бы нам не избрать недостающих двоих сегодня же? Я предлагаю Теда Фремптона.
— Я поддерживаю! — выкрикнул Билл Скенлон. — Прекрасное предложение!
Тед Фремптон вскинул руки и сжал их над головой, вызывая аплодисменты, и Стью снова ощутил непонятное чувство отчаяния и растерянности. Они собирались заменить Ника Андроса Тедом Фремптоном? Это было как дурная шутка. Тед попробовал свои силы в Комитете по электричеству, но ему показалось, что там нужно слишком много работать. Он перешел в Похоронный комитет, там ему понравилось немного больше, но Чед Норрис как-то заметил Стюарту, что Тед один из тех парней, которые превращают перекур в обед, а обед в выходной день. Он поторопился присоединиться к поискам Гарольда и Надин, возможно, потому, что это давало ему шанс. Он и Билл Скенлон наткнулись на рацию в горах по счастливой случайности (и, надо отдать должное Теду, он подчеркнул это), но с тех пор он вел себя дерзко и самоуверенно, а Стью это не нравилось.
Стью снова поймал взгляд Глена и почти прочитал циничную мысль в его глазах: «Может быть, нам попросить Гарольда избавиться и от этого приятеля?»
Слово, использованное Никсоном, неожиданно пришло ему на ум, и Стью ухватился за него, внезапно понимая источник своего отчаяния и чувства дезориентации. Слово это было «мандат». Их мандат исчез. Он погребен два дня назад в огне и грохоте.
Стью сказал:
— Ты можешь и знать, кого ты хочешь, Шелдон, но я думаю, что есть и другие люди, которые хотят обдумать эту проблему. Давайте проголосуем. Те, кто хочет избрать двоих кандидатов в Комитет сегодня же, скажите «да».
Раздалось несколько голосов.
— Те, кто хочет поразмыслить, скажите «нет».
«Нет» прозвучало громче, но не намного. Большинство молчало, как будто эта проблема их не касалась.
— Ладно, — произнес Стью. — Мы планируем провести собрание в зале «Манзингер» через неделю, 11 сентября, и избрать двух недостающих членов Комитета.
«Ужасная эпитафия. Ник. Извини». — А теперь доктор Ричардсон расскажет вам о матушке Абигайль и о здоровье остальных пострадавших во время взрыва. Док?
Ричардсон сорвал солидный куш аплодисментов, вставая и протирая очки. Он сообщил, что в результате взрыва погибло девять человек, трое до сих пор в критическом состоянии, у двоих положение довольно серьезное, восемь в удовлетворительном, состоянии.
— Учитывая силу взрыва, считаю, что удача с нами. А теперь что касается матушки Абигайль.
Люди подались вперед.
— Считаю, что достаточно будет прошлого утверждения: я ничего не могу сделать для нее.
Шепоток, пробежав по рядам, замер. Стью увидел печаль, но не удивление.
— Жители Зоны, прибывшие сюда раньше меня, сказали, что этой даме больше ста восьми лет. Я не могу ручаться за это, но она самый старый человек, которого я когда-либо встречал или лечил. Мне сказали, что она отсутствовала более двух недель, и мое мнение — нет, мое утверждение — таково, что за этот период ее диета вообще не включала в себя приготовленную пищу. Похоже, она питалась корешками, травами и тому подобным. — Он помолчал. — Со времени своего возвращения у нее лишь однажды был стул, он содержал травинки и веточки.