— И где же он находит все это?
— Повсюду, — просто ответил Ллойд. — У него на это нюх, пышечка. И это вовсе не странно. Большинство земель западной Невады и восточной Калифорнии принадлежало правительству старушки-Америки. Именно здесь, оно и испытывало свои игрушки, вплоть до атомных бомб. Однажды он и их раскопает. — Ллойд засмеялся. Дайане стало холодно, ужасно холодно. — И супергрипп начался где-то здесь. Держу пари. Возможно, Мусорщик разыщет это место. Говорю тебе, он просто чует, где что лежит. Главный говорит, что Мусорщику нужно позволить идти по следу. Так он и делает. Знаешь, какая у него любимая игрушка в данный момент?
— Нет, — ответила Дайана. Она не была уверена, что ей хочется знать… но зачем тогда она пришла сюда?
Огнеметы. Он привез пять штук в «Индиан-Спрингс», выстроив их в линию, как гоночные машины в «Формуле-Один». — Ллойд засмеялся. — Их использовали во Вьетнаме. Они наполнены напалмом, называются «Зишто». Мусорщик просто влюблен в них.
— Кошмар, — пробормотала она.
— Когда Мусорщик вернулся из своей последней экспедиции, мы отвезли его в Спрингс. Он повозился с «триксами» и разобрался, как они действуют, всего за шесть часов. Представляешь? У Военно-воздушных сил уходили целые годы на то, чтобы обучить техников. Но им, конечно, далеко до Мусорщика. Он просто гений.
«Скорее всего, одержимый. Думаю, теперь я знаю, откуда у него ожоги».
Ллойд взглянул на часы и сел.
— Так, я уже должен отправляться в «Индиан-Спрингс». Пора принять душ. Присоединишься ко мне?
— В следующий раз.
Дайана оделась, когда душ снова заработал. Пока ей всегда удавалось одеваться и раздеваться, пока его нет в комнате, она и дальше собиралась придерживаться такого порядка.
Она прикрепила ножны к руке и вложила в них обоюдоострый нож. «Что ж, — подумала она, надевая блузку, — должны же у девушки быть кое-какие секреты».
Днем Дайана работала в бригаде по ремонту фонарей. Работа заключалась в проверке лампочек с помощью простейшего приспособления и замене перегоревших или разбитых вандалами, когда в Лас-Вегасе еще свирепствовал грипп. Они работали вчетвером, в их распоряжении был грузовик с подъемником, перевозивший их от поста к посту и от улицы к улице.
Вечерело. Дайана, стоя на подъемнике, откручивала плафон одного из фонарей, размышляя о том, насколько ей нравятся люди, с которыми она работала, особенно Дженни Энгстром — стройная, красивая экс-танцовщица ночного кабаре, возглавляющая службу контроля за уличными фонарями. Она принадлежала к тому типу девушек, с которыми Дайане хотелось бы дружить, но ее смущало, что Дженни находится здесь, на стороне темного человека. Смущение было настолько сильным, что она ни разу не рискнула попросить у Дженни объяснений.
Остальные тоже были хорошими, обычными людьми. Она подумала, что в Вегасе тупых и глупых гораздо больше, чем в Зоне, но никто из них не носил на шее зуб змеи и не превращался в летучих мышей при появлении луны. К тому же люди здесь работали намного усерднее, чем в Зоне. В Свободной Зоне в любое время дня можно было увидеть гуляющих в парке, там были и такие, кто устраивал обеденный перерыв с двенадцати до двух. Здесь же подобного не было. С восьми утра и до пяти вечера все работали — то ли в «Индиан-Спрингс», то ли в ремонтных бригадах здесь, в городе. И в школе возобновились занятия. В Вегасе было около двадцати ребятишек в возрасте от четырех (это был Дэниел Маккарти, всеобщий любимец, известный как Динни) до пятнадцати. Нашли двух педагогов, и занятия стали проводиться пять дней в неделю. Ллойд, бросивший школу после того, как его в третий раз оставили в младших классах, очень гордился предоставлением возможности продолжать учебу. Аптеки были открыты, и их никто не охранял. Все время входили и выходили люди… но они не брали ничего более сильного, чем аспирин или гелузил. На Западе не было проблемы с наркотиками. Каждый, видевший, что случилось с Гектором Дроганом, знал, какова будет расплата за подобное пристрастие. Не было здесь и подобных Ричу Моффету. Все были дружелюбны и честны. К тому же мудрее было не пить ничего крепче пива.