— Дайана! — сказал он. — Привет.
— П-п-привет! — Больше она ничего не смогла произнести. Дайана думала, что готова к чему угодно, но только не к этому. Ее разум был выбит из седла. Флегг улыбнулся ее растерянности. Затем простер руки, как бы прося прощения. На нем была выгоревшая рубашка с обтрепанным воротником, потертые джинсы и старые ковбойские ботинки со стертыми каблуками.
— А кого ты ожидала увидеть? Вампира? — Улыбка его стала шире, она почти требовала, чтобы Дайана улыбнулась в ответ. — Что они рассказывали тебе обо мне?
— Они боялись, — сказала она. — Ллойд… потел, как свинья. — Его улыбка по-прежнему требовала ответной улыбки, и ей пришлось собрать всю свою волю, чтобы отказать ему в этом. Ее вытащили из постели по его приказу. Ее привели сюда для… для чего? Признания? Для того чтобы она рассказала все, что ей известно о Свободной Зоне? Она не могла поверить, что существует еще что-то, чего он не знал.
— Ллойд, — произнес Флегг и резко рассмеялся. — Ллойд прошел через более страшное испытание в Финиксе, когда разразилась эпидемия. Он не любит говорить об этом. Я спас его от смерти и… — Его улыбка стала еще более обезоруживающей. — И от участи более страшной, чем смерть, пользуясь популярной идиомой. Он ассоциирует меня с пережитым, хотя это было и не моих рук дело. Ты мне веришь?
Она медленно кивнула. Она верила ему и поймала себя на мысли о том, имело ли отношение продолжительное купание Ллойда к «более страшному испытанию в Финиксе». К тому же она ощутила то, что никогда не ассоциировала с Ллойдом Хенрейдом, — жалость.
— Хорошо. Садись, дорогая.
Дайана с сомнением огляделась.
— На пол. На полу очень удобно. Мы должны поговорить, и поговорить честно. Лжецы сидят на стульях, поэтому мы избегаем их. Мы будем сидеть подобно друзьям с двух сторон костра. Садись, девочка. — Его глаза вспыхнули от подавляемого веселья, казалось, его просто распирает от еле сдерживаемого смеха. Он сел, скрестив ноги, и призывно взглянул на нее снизу вверх, казалось, говоря: «Ведь не собираешься же ты позволить мне сидеть в одиночестве на полу этого странного кабинета».
После секундного колебания Дайана села, скрестив ноги и положив руки на колени. Она чувствовала успокаивающую тяжесть ножа.
— Ты была послана сюда, чтобы следить, дорогая, — сказал он. — Это точное описание ситуации?
— Да. — Отрицать было бесполезно.
— А ты знаешь, какая участь обычно уготована разведчикам во время войны?
— Да.
Улыбка его сияла, как солнце.
— Тогда разве это не удача, что мы не воюем, твои люди и мы?
Она удивленно посмотрела на него.
— Нет, не воюем, — с проникновенной искренностью произнес он.
— Но… вы… — Тысяча сбивающих с толку мыслей пронеслась у нее в голове. «Индиан-Спрингс». Ракеты. Мусорщик с его дефолиантом и напалмом. То, как беседа всегда меняла направление, когда имя этого человека — или его присутствие — входило в разговор. И тот юрист Эрик Стреллертон. Бродит по пустыне с перегоревшими мозгами.
«Он всего лишь смотрел на него».
— Разве мы напали на вашу так называемую Свободную Зону? Сделали хоть что-нибудь враждебное по отношению к вам?
— Нет… но…
— А вы напали на нас?
— Конечно, нет!
— Нет. И у нас нет никаких планов в этом направлении. Посмотри! — Неожиданно он вскинул правую руку и свернул ее трубой. Глядя сквозь отверстие, она могла видеть пустыню за стеклянной стеной.
— Великая Западная пустыня! — выкрикнул он. — Невада! Аризона! Нью-Мексико! Калифорния! Огромное количество моих людей в штате Вашингтон, вокруг Сиэтла и в Портленде, штат Орегон. Есть они и в Айдахо, и в Нью-Мексико. Мы слишком разбросаны, чтобы думать о выступлении. Мы более уязвимы, чем ваша Зона. Свободная Зона напоминает хорошо организованный муравейник или коммуну. У нас же конфедерация во главе со мной как признанным лидером. Места хватит и для вас, и для нас. Места будет достаточно и в 2190 году. Это в том случае, если наши дети будут жить, а это мы узнаем месяцев через пять. Если они будут жить, а человечество размножаться, то пусть наши правнуки воюют, если они не поделят кость. Или правнуки наших правнуков. Но ради чего, скажи на милость, воевать нам?
— Не из-за чего, — пробормотала Дайана. В горле у нее пересохло. Она чувствовала изумление. И что-то еще… было ли это надеждой? Она смотрела ему в глаза. Казалось, она не могла отвести взгляд, да и не хотела этого. Она не сходила с ума. Он вовсе не сводил ее с ума. Он был… очень разумным, здравомыслящим человеком.