— Почему стая волков так долго кружила вокруг этого места, Стью?
— Не знаю.
— Я хочу сказать, если волки были голодны, неужели они не могли найти здесь другую добычу?
— Наверное, не могли.
Ларри это казалось мистикой, и он продолжал размышлять об этом, зная, что никогда не найдет ответа. Голод и жажда вынудили этого человека в конце концов открыть дверцу машины. Один из волков набросился на него и перегрыз ему горло. Но мужчина, умирая, успел задушить волка.
Они прошли по туннелю Эйзенхауэра в веревочной связке, и в этой гнетущей темноте мысли Ларри вернулись к тому времени, когда он шел по туннелю Линкольна. Но на этот раз его преследовал не образ Риты Блэкмур, а лицо человека, которого загрыз волк, застывшее в смертельном оскале.
«Может быть, волков послали, чтобы убить этого человека?» Но эта мысль настолько отдавала мистицизмом, что даже не заслуживала внимания. Ларри пытался выбросить все из головы и сосредоточиться на ходьбе, но сделать это было очень трудно.
В этот вечер они разбили лагерь позади Ломы, совсем рядом с границей штата Юта. На этот раз их ужин состоял из фуражного корма и кипяченой воды, ибо и в еде они придерживались инструкций матушки Абигайль: «Отправляйтесь в той одежде, в которой стоите сейчас. Ничего не берите с собой».
— В Юте нам придется действительно туговато, — заметил Ральф. — Думаю, именно там мы и выясним, действительно ли Господь помогает нам. Там есть один участок, более ста миль, где на пути нет ни одного дома, бензозаправки или кафе. — Правда, Ральф не казался действительно встревоженным подобной перспективой.
— А вода? — спросил Стью.
Ральф пожал плечами:
— Не больше всего остального. Пожалуй, пойду-ка я спать.
Ларри последовал его примеру. Глен курил трубку. У Стью было несколько сигарет. Он решил выкурить одну. Некоторое время они молча курили.
— Как же далеко от Нью-Гэмпшира, Плешивый, — прервал молчание Стью.
— Да и до Техаса отсюда не докричишься.
Стью улыбнулся:
— Ты прав.
— Думаю, ты сильно скучаешь по Франни.
— Да. Скучаю и беспокоюсь. Переживаю за ребенка. И с наступлением темноты тоска усиливается.
Глен пыхнул трубкой.
— Здесь ты ничего не можешь изменить, Стюарт.
— Знаю. Но я волнуюсь.
— Конечно, — Глен выбил трубку о камень. — Прошлой ночью случилось нечто необычное, Стью. Весь день я пытался понять, что это было: реальность, сон или что-то другое.
— В чем дело?
— Я проснулся ночью, а Кин рычал на что-то. Должно быть, было уже за полночь, потому что костер догорал. Кин был на другой стороне костра, шерсть его встала дыбом. Я приказал ему замолчать, но он даже не глянул на меня. Он смотрел куда-то вправо от меня. И я подумал: «А если это волки?» С тех пор, как мы увидели того парня…
— Да, ужасно.
— Но там ничего не было. Мне было хорошо видно. Кин рычал на пустоту.
— Возможно, он учуял незнакомый запах.
— Да, но самое главное еще впереди. После нескольких секунд я почувствовал… абсолютно сверхъестественное. Я почувствовал, будто справа от меня над шоссе есть что-то и оно смотрит на меня. Смотрит на всех нас. Мне казалось, что я могу увидеть его тоже, что если я определенным образом прищурю глаза, то смогу увидеть. Но я не хотел этого. Потому что мне показалось, что это он. Чувствовалось присутствие Флегга, Стью.
— А возможно, и ничего, — помолчав, отозвался Стью.
— Но я уверен, что там что-то было. Кин тоже чувствовал это.
— Ну, предположим, что он действительно смотрел на нас каким-то образом. И что мы можем поделать с этим?
— Ничего. Но мне это не нравится. Мне не нравится, что он может следить за нами… если происходит именно это. Я боюсь.
Стью докурил сигарету, аккуратно затушил ее о камень, но не двинулся к спальному мешку. Он взглянул на Кина, который лежал возле костра, положив морду на лапы, и наблюдал за ними.
— Значит, Гарольд мертв, — наконец произнес он.
— Да.
— Значит, все было напрасно. Напрасно он погубил Сьюзен и Ника. Погубил и себя тоже.
— Согласен.
Больше сказать было нечего. На следующий день после того, как они прошли туннель Эйзенхауэра, они наткнулись на тело Гарольда и нашли его покаянное предсмертное послание. Скорее всего, он и Надин проехали по перевалу Лавленд, потому что рядом с Гарольдом был его мотоцикл — вернее, то, что от него осталось, — а Ральф утверждал, что по туннелю невозможно было бы проехать даже детской коляске. Сарычи крепко поработали над телом, но в окоченевшей руке Гарольд крепко сжимал блокнот. «Кольт» был засунут в рот, словно гротескное подобие леденца, и, хотя они и не похоронили Гарольда, Стью убрал пистолет. Он сделал это очень осторожно. От зрелища того, как тщательно темный человек разрушил Гарольда и как затем беззаботно отшвырнул его прочь, когда Гарольд сыграл свою роль, ненависть Стюарта к Флеггу стала еще сильнее. От этого у него возникло чувство, что они выступили в безумный, безнадежно ребячливый крестоносный поход, но он знал, что им следует поторопиться, и труп Гарольда с раздробленными ногами преследовал его так же, как застывшая гримаса Волчьей Добычи преследовала Ларри. Стью обнаружил, что ему хочется отплатить Флеггу за Гарольда так же, как и за Сьюзен и Ника… но в нем все больше и больше росла уверенность, что у него не будет такого шанса. «Но тебе хочется следить, — мрачно подумал Стью. — Ты хочешь знать, когда я доберусь до тебя, чудовище».