Шар застыл надо лбом, и тут Ларри услышал голос Ральфа, повторяющего одну и ту же фразу, и Ларри присоединился к Ральфу, превращая фразу в литанию:
— Я не боюсь дьявола… я не боюсь дьявола… я не боюсь дьявола…
Огненный шар поднялся надо лбом Уитни, разнося запах горящих волос. Он покатился по голове, оставляя после себя лысую полосу. Уитни качнулся, а затем упал лицом вниз.
Толпа выдохнула: «А-а-а-х-х-х». Именно такой звук издавали люди Четвертого июля, когда фейерверк был особенно красив. Шар голубого огня завис в воздухе, увеличившись в размерах, на него теперь невозможно было смотреть, не прищуривая глаза. Темный человек указал на него, и шар двинулся к толпе. Стоящие в первых рядах — бледная, как сама смерть, Дженни Энгстром тоже находилась в их числе — отшатнулись назад.
Громовым голосом Флегг воззвал к ним:
— Есть еще не согласные с моим приговором? Если так, то пусть такой человек выскажется!
Ответом была тишина.
Флегг, казалось, был удовлетворен.
— Тогда давайте…
Внезапно люди стали отворачиваться от него. По толпе пронесся удивленный шепот, перешедший в бормотание. Флегг застыл, ошеломленный. Стоящие в задних рядах начали выкрикивать что-то, но понять, что именно, было пока невозможно. Огненный шар неуверенно закружился на месте.
Ларри услышал жужжание электрического мотора. И снова раздалось это странное имя, передаваемое из уст в уста: «Мусорщик… Мусорщик…»
Кто-то шел сквозь толпу, как бы в ответ на перемену в темном человеке.
Флегг почувствовал, как ужас закрался в его сердце. Это был ужас перед неожиданным и неизвестным. Он предвидел все, даже спонтанную речь Уитни. Он предусмотрел все, но не это. Толпа — его толпа — разделялась, отступая назад. Раздался крик, высокий, громкий, леденящий кровь. Кто-то побежал. Затем еще кто-то. И затем все, и так взвинченные до предела, бросились врассыпную.
— Стоять! — крикнул Флегг, но бесполезно. Толпа превратилась в сильный порыв ветра, а даже темному человеку было не под силу остановить ветер. Ужасная, неуправляемая ярость поднималась в нем, соединяясь со страхом, образуя некое новое, летучее соединение. Снова все пошло не так. В последнюю минуту все было испорчено, как раньше испортил ему кайф старый юрист из Орегона и женщина, перерезавшая себе горло оконным стеклом… Надин… бросившаяся вниз Надин…
Люди разбежались во все стороны, прочь от лужайки перед Гранд-отелем, растекаясь по улицам. Раньше Флегга они увидели последнего гостя, прибывшего сюда, как мрачное видение из фильма ужасов. Возможно, они увидели раскрасневшийся лик окончательного возмездия. И они увидели, что принес с собой возвратившийся беглец.
Когда толпа поредела, Ренделл Флегг тоже увидел это, как и Ларри, Ральф и окаменевший Ллойд Хенрейд, все еще сжимавший в руках мятый свиток.
Это был Дональд Мервин Элберт, теперь известный как Мусорщик, ныне и присно и во веки веков, аминь.
Он сидел за рулем длинного грязного электрокара. Мощный аккумулятор почти сел. Электрокар гудел, жужжал, дергался. Мусорщик подпрыгивал на сиденье, словно взбесившаяся марионетка.
У него была последняя стадия лучевой болезни. Волосы выпали. Руки, проглядывающие сквозь лохмотья рубашки, сплошь в гноящихся язвах. Лицо представляло собой сплошное кровавое месиво, в котором тускло мерцал единственный, когда-то голубой глаз с признаками сознания. Зубы выпали. Ногти слезли. Веки дергались. Он был похож на выходца с того света, который вывел электрокар из темной, обжигающей пасти подземного ада.
Флегг, застыв, наблюдал за его приближением. Улыбка его исчезла. И румянец тоже. Его лицо внезапно превратилось в безжизненное окно из молочного стекла.
Из тощей груди Мусорщика раздался голос, звенящий от экстаза:
— Я привез это… Я привез тебе огонь… пожалуйста… прости…
Именно Ллойд пошевелился первым. Он сделал шаг вперед, затем еще один.
— Мусорщик… детка… — Голос Ллойда был сплошным хрипом.
Единственный глаз несчастного болезненно дернулся, отыскивая Ллойда.
— Ллойд? Это ты?
— Я, Мусор. — Ллойда трясло, точно так же, как ранее трясло Уитни. — Эй, что там у тебя такое? Это…
— Оно Самое Большое, — счастливо сообщил Мусорщик. — Это атомная бомба. Большая атомная бомба, большой огонь, моя жизнь принадлежит тебе!
— Убери это, Мусорщик, — прошептал Ллойд. — Это опасно. Это… это горячо. Убери…
— Заставь его избавиться от этого, Ллойд, — проскулил темный человек, который теперь превратился в бледного человека. — Заставь его увезти это туда, где он взял ее. Заставь…