— Ты привел всех из Мэна живыми и невредимыми, — сказала Франни. — А один из наших умер. У него разорвался аппендикс. Стью попытался его прооперировать, но бесполезно. В общем, Ларри, ты справился со своей задачей очень неплохо.
— Гарольд и я справились неплохо, — поправил он. — В общем, Люси сказала: «Быстро, Ларри, задай вопрос». И я задал. Там была ветряная мельница, которая гнала воду к амбару. Она вертелась, но все равно из амбарных кранов вода не лилась. И я открыл ящик у основания мельницы, где находился ее механизм, и увидел, что основной вал выскочил из своего паза. Я вставил его обратно и — красота! Воды — сколько хочешь. Холодной и вкусной. Благодаря Гарольду.
— Благодаря тебе. Гарольда на самом деле там не было, Ларри!
— Ну, он был у меня в голове. А теперь я здесь и принес ему вина и шоколад. — Он посмотрел на нее искоса. — Знаете, я думал, что он — ваш мужчина.
Франни покачала головой и стала рассматривать свои сжатые пальцы.
— Нет. Он… не Гарольд.
Ларри долгое время молчал, но она чувствовала его взгляд на себе. Наконец он сказал:
— Но как же я мог ошибаться? Насчет Гарольда?
Франни встала.
— Мне пора идти. Было приятно с вами познакомиться, Ларри. Приходите к нам завтра, познакомитесь со Стью. Возьмите с собой Люси, если она не будет занята.
— А как насчет Гарольда? — настойчиво спросил он.
— Ах, я не знаю, — сдавленным голосом сказала Франни. Внезапно слезы навернулись ей на глаза. — Он заставляет меня чувствовать себя так, словно… словно я очень подло поступила с ним, и я не знаю… почему или как… можно винить меня в том, что я не люблю его так, как Стью? Разве в этом моя вина?
— Нет, конечно же, нет. — Ларри, похоже, опешил. — Послушайте, извините меня. Я сунул нос не в свое дело. Я ухожу.
— Он изменился, — вдруг выпалила Франни. — Я не знаю как или почему, и иногда я думаю, что, может быть, к лучшему… но я не… не знаю на самом деле. А иногда я боюсь.
— Боитесь Гарольда?
Она не ответила, только снова отвела взгляд, подумав, что и так сказала слишком много.
— Вы собираетесь рассказать мне, как туда добраться? — мягко спросил Ларри.
— Это легко. Просто идите до конца Арапахо-стрит, пока не увидите небольшой сквер… Сквер будет справа. Маленький домик Гарольда слева, как раз напротив него.
— Хорошо, спасибо. Искренне рад был с вами познакомиться, Франни, простите за разбитую вазу и все остальное.
Она улыбнулась, но это была вымученная улыбка. Весь головокружительно приятный юмор вечера исчез.
Ларри поднял бутылку с вином и снова хитро улыбнулся:
— А если увидите ею до того, как увижу его я… храните все в тайне, ладно?
— Конечно.
— Спокойной ночи, Франни.
Он ушел. Она смотрела ему вслед, пока он не скрылся из вида, затем поднялась по лестнице и легла рядом со Стью, который по-прежнему был отключен, как и свет.
«Гарольд», — подумала Франни, натягивая покрывало до самого подбородка. Как могла она объяснить этому Ларри, который казался таким приятным из-за своей почти странной растерянности (но разве не были все они сейчас растеряны?), что Гарольд Лаудер — толстый, совсем юный, потерявший свое лицо человек. Разве должна была она ему рассказывать, что в один прекрасный день, не так давно, она столкнулась с мудрым Гарольдом, находчивым Гарольдом, — чего-только-не-сделаю Гарольдом, который в плавках подстригал лужайку за домом и плакал? Разве должна она была ему рассказывать, что некогда надутый, часто испуганный Гарольд, каким он пришел из Оганквита в Боулдер, превратился в заправского политика, похлопывающего по спинам, этакого здорово-парень-хорошо-что-встретились субъекта, и в то же время смотрящего на вас плоскими, неулыбчивыми глазами ящерицы ядозуба?
Она подумала, что сегодня ей, наверное, слишком долго придется ждать сна. Гарольд был безнадежно влюблен в нее, а она была безнадежно влюблена в Стью Редмена, и, конечно, таков был старый жестокий мир. «А теперь всякий раз, когда я вижу Гарольда, словно мурашки бегут по всему телу Даже несмотря на то, что он, похоже, сбросил фунтов десять и прыщей у него поубавилось, у меня…»
Внезапно у Франни перехватило дыхание, она поднялась на локтях, глядя широко распахнутыми глазами в темноту. Что-то шевельнулось в ней. Ее руки скользнули к небольшой выпуклости живота. Наверняка было еще слишком рано. Это было ее воображением. Только… Только это не было ее воображением.