Стью и Франни дошли до угла; дом, где находилась их квартира, был на противоположной стороне улицы. Они остановились. Франни внимательно смотрела на Стью.
— И тогда я спросил: «Я не знаю вас? Вы из Корбетта или из Максина?» Не было похоже, чтобы я встречал его в этих двух городках. Он ответил: «Нет, но однажды я проезжал Корбетт с родителями, когда был еще ребенком. Кажется, ребенком я объездил всю Америку.
Мой отец служил в воздушных войсках». Заправляя его машину, я все это время думал о нем, снова и снова прокручивая в голове всевозможные ситуации и лица, и тут я все вспомнил. Сразу же. И я чуть не обмочился, потому что человек за рулем этого «понтиака» считался мертвым.
— Кто это был, Стюарт? Кто это был?
— Нет, дай мне все рассказать, Франни. Конечно, это безумная история, как ее ни рассказывай. Я подошел к машине и сказал: «Шесть долларов и тридцать центов». Он протянул мне две пятидолларовые бумажки, сказав, что сдачу я могу оставить себе. И я ответил: «Думаю, теперь я знаю, кто вы такой». Он произнес: «Может, и так», одарив меня напряженной, холодной улыбкой, а Хэнк Уильямс все пел о прогулке по городу. Я сказал: «Если вы действительно тот самый, значит, вы должны быть мертвы». Он ответил: «Нельзя верить всему, о чем пишут газеты». Я сказал: «Вы — как и Хэнк Уильямс, правильно?» Это было единственное, что я мог придумать. Потому что я видел, Франни, что, если я ничего не скажу, он просто поднимет стекло и уедет… и я хотел, чтобы он уехал, но я также и не хотел, чтобы он уехал вот так. Не так быстро, оставив меня в сомнении. Тогда я еще не знал, что человек всегда не уверен во многих вещах, несмотря на все свои старания. Он сказал: «Хэнк Уильямс один из лучших. Мне нравится такая музыка». А затем добавил: «Я еду в Новый Орлеан, буду ехать всю ночь, затем весь день спать, а всю следующую ночь проведу в кабаке. Он все такой же — Новый Орлеан?» Я спросил: «Как это?» Он ответил: «Ну, ты понимаешь». И я сказал: «Здесь — как везде на юге, хотя дальше по этой дороге деревьев больше». И тут он рассмеялся и сказал: «Может, мы еще увидимся». Но я не хотел встречаться с ним еще раз, Франни. Потому что у него были глаза человека, долгое время пытающегося смотреть в темноту и, возможно, начавшего видеть, что же там скрыто. Думаю, если я когда-нибудь увижу того человека, Флегга, его глаза будут такими же.
Стью все качал головой, пока они переводили велосипеды через улицу и припарковывали их.
— Я много думал об этом. Я даже подумывал о покупке его пластинок после этого, но я не хотел их. Его голос… хороший голос, но от него у меня мурашки бегали по коже.
— Стюарт, о ком ты говоришь?
— Помнишь рок-группу «Дорз»? Мужчина, остановившийся в ту ночь на автозаправке Арнетта, был Джим Моррисон. Я уверен в этом.
Франни удивленно открыла рот.
— Но он же умер! Он умер во Франции! Он… — И тут она замолчала. Потому что в смерти Моррисона было нечто необычное. Некая тайна.
— Разве? — спросил Стью. — Я сомневаюсь. Возможно, он и умер, а приятель, которого я видел, был просто похож на него, но…
— Ты действительно так думаешь? — спросила Франни.
Теперь они сидели на ступеньках; прижавшись друг к другу, словно маленькие дети, ожидающие, когда мама позовет их ужинать.
— Да, — сказал он. — Да, я так считаю. И до этого лета я думал, что это будет самым странным и невероятным событием, когда-либо происшедшим со мной. Боже, как я ошибался.
— И ты никому не рассказывал, — удивилась Франни. — Ты видел Джима Моррисона годы спустя после его предполагаемой смерти, и ты никогда никому об этом не рассказывал. Стюарт Редмен, Господь дал тебе сложнейший замок вместо рта, когда послал тебя в этот мир.
Стью улыбнулся:
— Что ж, годы шли чередой, как пишут в книгах, и когда я вспоминал об этой ночи время от времени, у меня появлялось все больше уверенности, что это был все же не он. Просто кто-то очень похожий на него. У меня очень ясные представления о многом. Но в последние несколько недель я снова стал сомневаться. И теперь я думаю, что это был все же он. Черт, может быть, он и сейчас еще жив. Вот было бы смешно, правда?