Союз не скреплён без соития, соглашения бесполезны без наследника. Микаш ещё может начать жизнь сначала, найти жену по душе и быть счастливым без Лайсве. А она… она хочет послушать себя и пожить в своё удовольствие. Такое неправильное эгоистичное желание!
— Живи! Живите вы оба! — ответил Безликий на её мысли и приобнял за плечи.
Лайсве прижалась к его груди. Рассвело. Как же хорошо стало после всех бурь и ненастий. Единственно правильно!
Глава 6. Ирий
Лайсве нравилось жить в Ирие. В зной деревья укрывали поляну прохладными тенями. Лишь изредка шли тёплые летние дожди. Комары и мухи не докучали. В диких садах росли сладкие яблоки и груши. В ручьях кишела форель и позволяла ловить себя голыми руками.
Возле избушки Лайсве разбила грядки и засеяла их семенами, что принесли птицы. На поле неподалёку колосился вечноспелый овёс. Через несколько дней к избе прибилась удойная козочка и десяток куриц. Хорхор соорудил для них сарай без единого гвоздя. В заброшенной пасеке по соседству поселились пчёлы. Еды стало вдосталь.
Птицы и белки ткали для них одежду из дубовых листьев и серебристых паутинок. Лайсве они преподнесли особый подарок: пышное платье. Оно шуршало и разлеталось волнами при движении. Голову украшал венец из золотых одуванчиков, на шее бусы из огненной рябины. Она стала похожей на двойника, которого встретила у Сумеречной реки.
Хорхор продолжал колдовать над ребёнком. Ключевая вода закаляла Геда, как меч. Ароматные травяные отвары успокаивали и придавали сил. Заклинания срывались с губ шамана низкими вибрациями, стучала в бубен колотушка, изгоняя немочь. Хорхор массажировал малыша и натирал мазями. Ягодным соком на коже выписывались ритуальные знаки.
Через пару дней в избушку явилась седая бабуля-паучиха Асабикаши. Ростом она доходила человеку до пояса. Лайсве уже немного привыкла к местным обитателям и научилась понимать их без слов. Паучиха принесла ивовые прутья и пёрышки. Согнув первые в обруч, она выплела на нём замысловатый узор из серебристых нитей. В середине осталось небольшое отверстие.
Суча лапками, паучиха объяснила, что этот амулет защитит их маленького царя. Дурные мысли и сны запутаются в паутине, а всё доброе и хорошее проскользнёт в отверстие. Пёрышки паучиха прикрепила к ободу в трёх местах, чтобы дыхание жизни не покидало малыша.
Лайсве повесила амулет над коробом, в котором спал Гед. Они с Хорхором сделали ещё много оберегов из травы, камней, лозы, рябины и боярышника, чтобы отпугнуть злых духов и принести удачу.
Первое время с Гедом было трудно. До родов казалось, что Лайсве ко всему подготовлена: столько книг изучила, ухаживала за детьми в храме Вулкана и помогала подруге Хлое, когда у неё появился сын Руй. Но с родным всё оказалось намного сложнее.
Лайсве постоянно чистила избу от пыли и грязи, проветривала, чтобы не скапливалась затхлость, сырость или дым. Как можно чаще Гед бывал на свежем воздухе: она носила его на перевязи или в коробе за спиной, пока собирала ягоды, грибы и травы. Гед креп день ото дня, только развивался очень медленно: мало набирал вес, плохо спал, долго не ползал, не становился на ноги и молчал.
Лайсве постоянно занималась с ним, подталкивая к каждому новому шагу. По ночам она вскакивала, чтобы проверить его дыхание и нет ли жара. Вдруг он заплачет, вздохнёт или застонет? Что если она неправильно его пеленала и кормила, невнимательно следила и пропускала тревожные знаки?
— Перестань себя изводить! — не выдержал Хорхор однажды ночью. — Пока он неразрывно связан с тобой, то чувствует твой страх и пугается сам. Не смущай его, не показывай, что что-то не так. Дари ему радость, доброту, тепло, и у него обязательно всё получится.
Лайсве смеялась и пела для Геда. Он улыбался и дрыгал пятками, подзадоривая угуканьем.
Он рос необычайно тихим, почти не плакал и не капризничал. На солнечной поляне Лайсве усаживала его на большое одеяло из травы и листьев. Они с Хорхором смастерили для него игрушки из коры, древесины, шишек, соломы и ивовых прутьев. Он возился с ними часами сам, выстраивая пирамидки, складывая узоры, пока Лайсве хлопотала по хозяйству. Любопытно, был ли Микаш таким же неприхотливым в детстве?
Внешне Гед очень на него походил: соломенные вихры на макушке, подёрнутые стальным холодом глаза. Малыш так тщательно скрывал нежность, словно боялся надоесть, провиниться и потерять мать. Сердце сжимала такая тоска, и хотелось обнимать его покрепче и исполнять любые прихоти, возместить ему всё то, что не досталось его отцу.