Песчинка!
Вейас бросился записывать всё, до чего успел додуматься, повторяя про себя: излагать структурировано, не забывать логические связи и доводы, чтобы выглядело веско и достоверно. Демоны! Кто же это читать-то будет? Если враги доберутся до записей первыми, то уничтожат их. Орден может запретить, как ересь. Нет, задачи надо решать последовательно — одна за другой. Сейчас Вей запишет, а как со знаниями поступить, подумает позже.
Итак, выводы. Вейас отделил их двойной чертой и послюнявил кончик пера в задумчивости.
Уничтожить тех, у кого в ауре прослеживаются следы дара-одержимости? Глупо. Кто тогда будет сражаться с демонами? Да и вряд ли удастся извести их полностью. Часть семян всё равно упадут в почву и взойдут. Проверять каждого и выпалывать одарённых, как сорняки? Так недолго всех людей истребить. Может, следует взглянуть на ситуацию по-другому?
Что, если это выгодное сотрудничество? Стихии даруют людям силу и защищают от орды, а те служат им подношениями и верой. Но сейчас борьба стихий забирает бессчётное число жизней и разрушает всё то, что удалось построить за полтора десятка веков после исхода из Гундигарда. Да и наверняка южный континент стал непригоден для жизни именно из-за богов. Если та же участь постигнет Мунгард, куда останется бежать бедным людям?
Говорят, на другом краю Западного океана есть ещё один континент, неизведанный. Моряки, что дерзают пересечь большую воду, иногда видят его очертания в дымке, но не могут преодолеть скалы и рифы. Да и где взять столько кораблей?
Конец света. Конец света!
Вейас в задумчивости провёл пальцами по волосам и щеке, не заботясь, что измазался в чернилах.
Но ведь первый камень строительства человеческой жизни в Мунгарде заложила именно надсущность — Безликий. Значит, он не хотел, чтобы людей уничтожили. Они были ему нужны, как поданные или как игрушки? Нужны ли они ему сейчас?
Вейас поднялся и подошёл к шкафу с документами ордена, среди которых была запись речи Безликого. Несмотря на недовольство Совета, её перепечатывали во всех городах не только на привычной рунице, но и на недавно вошедшей в обиход буквице и раздавали всем, кто жаждал прочитать. Вейас взял её, потому что слышал, что Безликий говорил через Лайсве.
Сестру одурманили? Заставили прочитать речь, которую придумали книжники-интриганы? Жёсткая, бескомпромиссная, саркастически едкая и полная горечи, она могла принадлежать полководцу или политику, но никак не всепрощающей и мягкой Лайсве.
Вейас перечитывал запись, пытаясь вникнуть в зашифрованный между строчек смысл. Говоривший не требовал от них жертв и службы до смертного одра. Наоборот, он пёкся о том, чтобы выжило как можно больше. И в Кодексе постоянно повторялось: главное — выживание.
Значит, Безликий союзник, а не враг или хотя бы такой хозяин, который не станет растрачивать скот понапрасну. В отличие от Совета, который решил погубить рыцарей лишь для того, чтобы удержать власть, которая всё равно просачивалась сквозь пальцы.
Вейас очертил на листе: «Безликий — союзник».
Что же до новой стихии…
Вейас опять взял со стола колбу и принялся рассматривать сгусток. Вдали от писем, он немного успокоился. Вейас поднёс колбу к листовке с речью Безликого, но тварь никак не отреагировала.
Вейас вынул из-за пазухи медальон с портретом сестры. Сгусток встрепенулся и отдёрнулся подальше. А-а-а, не нравится!
Значит, дело в сестре, а вовсе не в Безликом. Но почему? Если эта дрянь сродни стихиям и работает сходным образом, то побеждать её должна сильная противоположность. У каждого дара есть уравновешивающая его противоположность. Этот механизм защищает сражающихся бок о бок Сумеречников, если один из них потеряет контроль и разум. Чем сильнее дар, тем опасность этого выше. Мыслечтению вредят ветроволны, морочи способны распутывать даже самые сложные пространственно-временные петли, порождаемые ясновидческим даром. Так и тут.
Что же это за антрацитовая стихия? Какие черты характера ей свойственны? Что может быть ей противоположно? Что эдакого есть в этом медальоне и письмах?
Вейас убрал колбу и записал: «Сгусток — враг. Оружие — Л…». С кончика пера сорвалась чёрная капля и растеклась по листу кляксой.
В стены ударил ветер. Стало зябко. Вейас хотел распалить камин, но тут сгусток в колбе зашевелился. Он становился чернее и посверкивал крохотными вспышками. Вдруг стекло расколотит?