И без того гнетущему чувству приближающейся катастрофы добавляли остроты личные проблемы Юрия, как гром среди ясного неба обрушившиеся на него примерно пару месяцев назад. Проблемы с большой буквы! С ним, с его разумом и телом творилось что-то не то! Первым тревожным звоночком стали сны: интересные, цветные, подробные сны про… он не понимал про что! Какие-то совершенно незнакомые ему края — огромная река без начала и конца, непривычно зеленоватое солнце в небе, многочисленные мелкие и крупные острова, бескрайние заросли тростника по болотистым берегам, плавно переходящие в густые леса или степи с травой, по высоте мало уступающей тому самому тростнику. Невозможное обилие животных и птиц, как знакомых ему со школы и из телевизора, так и незнакомых, среди которых иногда встречались сопровождаемые пастухами стада разных домашних животных (кроме более-менее нормальных коз и коров попадались отдаленно напоминающие страусов или цапель огромные нелетающие птицы). Пастухи — смуглые невысокие, но довольно пропорционально сложенные люди с минимумом одежды на теле, но зато с моднючими причесонами в виде гладко выбритой башки и единственной тонкой-тугой косички с металлическим шариком на конце, обуви принципиально не признают, татуировками на теле не балуются, уважают бусы и украшенные камешками браслеты не только на руках, но и на ногах. Из оружия — длинные посохи с рогулькой или клюкой на конце, пращи, обычно намотанные на руку как браслет, мешки-колчаны со связкой дротиков внутри. Мечей, топоров, длинных копий, луков, щитов, каких-либо доспехов нет, есть изогнутые ножи с красивыми костяными рукоятями. Вместе с собаками пастухам зачастую служат крупные кошки вроде пантеры или леопарда. Странные люди, странная местность — Юрий абсолютно точно был уверен, что никогда не видел тех людей и не бывал в тех краях ни в реале, ни в виртуле. Тем не менее едва ли не каждую ночь все это являлось ему как наяву, являлись не только пастухи, их ''котики'',дикие и домашние стада, реки-острова-леса-тростники, но и такие же смуглые и моднючие крестьяне, активно машущие мотыгами или серпами на небольших, отвоеванных у щедротравной степи полях, поселения из глинобитных домов, перемежаемых фруктовыми садами, огородами, плетеными загородками для мелких лохматых кур и скота, лодочными сараями и подозрительно напоминавшими украинский журавль колодцами, снились более крупные постройки из камня и сырцового кирпича, обильно раскрашенные яркими росписями и снаружи, и изнутри.
А еще Юрий как будто со стороны видел в этих снах… себя, не себя-человека, а себя-эльфа, свою игровую аватару: Тот путешествовал по огромной реке на больших лодках и целых кораблях из тростника, рыбачил-охотился вместе с теми самыми смуглокожими любителями модных причесонов, посещал поселения глинобитных домов, жил в огромных шатрах, в украшенных настенными росписями прохладных пещерах, в похожих на храмы и дворцы зданиях, принимал подношения и преклонение смуглокожих и кажется пользовался у них огромным авторитетом, вместе с питомцами и маунтами сражался с бронированными тварями, в которых лишь при большом желании можно было увидеть общие черты с крокодилом, с черными великанами 5–7 метров в высоту, со зверолицыми людьми на запряженных быками колесницах. Помимо сражений и путешествий во снах почти всегда присутствовали бабы, бабы-бабы-бабы-бабы-бабы — великое множество баб! Смуглые как пастухи, черные как будто их только что искупали в смоле, веснушчатые, с оливковой кожей, молочно-белые… и всех их Тот имел! Имел по всякому, многих сразу и по отдельности, и в любое время суток! Затмевающие размахом и развратом любой порнофильм оргии с его аватарой в главной роли изрядно смущали вынужденного на все это смотреть Юрия (смущали во сне, смущали и наяву, когда просыпаясь он четко, во всех деталях помнил, что и как творилось в стране снов). Нет, ему конечно было лестно видеть, что эльф-Тот пользуется столь сногсшибательным и ногораздвигательным успехом у противоположного пола, и он искренне радовался за него (за себя?), но все же на взгляд Юрия разного бабья могло быть и поменьше разика так в три, лучше в пять.