Черный человек (если это человек), расплескивая сапогами воду, прошел по пандусу наверх, не обращая внимания на свет, но остановился на полпути и повернул невидимое лицо к нам с Витькой, затаившимся в темной комнате за рубероидом. Он не мог нас видеть, но видел!
И тут он заговорил низким глухим голосом:
— Эй, вы, двое! Выходите и поприветствуйте повелителя Поганого поля!
Глава 6. Повелитель Поганого поля
Витька прошептал:
— Повелитель Поганого поля по-русски разговаривает?
— Не по-уродски же ему разговаривать, — прошипел я в ответ. — Мы б не поняли.
Это человек, смекнул я.
Или нет?
Мутант какой-нибудь?
Не сговариваясь, мы вышли из “спальни” в коридор, оттуда — в “гараж”. Оба держались за автоматы, сняв их с предохранителей. В дверях “гаража” остановились, чтобы отскочить назад при малейшем резком движении. Синие лампы горели, не выключаясь, — вероятно, датчики реагировали человека (или Урода) в черном и на нас.
При виде нас существо в черном торопливо подняло руки в перчатках. Жест выглядел почти комично, зловещий облик сразу перестал быть зловещим.
— Эй-эй, полегче! — прогудел повелитель Поганого поля. — Без нервов! Я свой!
Он взялся за маску и снял ее. Под ней оказалась самая обыкновенная человеческая голова. Короткая бородка, хитрый прищур, морщинистое лицо человека солидного возраста, лысина. Трудно вообразить более неподходящую голову для внушающего страх прикида.
Я так удивился, что опустил ствол.
Уроды тем временем полностью исчезли из поля зрения, лампы освещали лишь темную воду и черный воздух с блестящими каплями мелкого дождя.
— Ты кто такой? — спросил я.
— Повелитель Поганого поля, сказано же, — отозвался старичок нормальным голосом. Очевидно, в маске голос искажался, звучал ниже и грубее. — Он же Решетников Владимир Степанович… То есть я. Изобретатель и исследователь Поганого поля с семьдесят второго года от основания Вечной Сиберии.
Слова “Вечной Сиберии” он произнес с отчетливым сарказмом.
Я вспомнил, что сейчас восемьдесят второй год по местному летоисчислению, следовательно, этот тип изучает Поганое поле десять лет.
Витька спросил:
— Вы здесь живете?
Решетников выкатил грудь.
— Именно так!
— Как вы управляете Уродами?
Меня это тоже сильно интересовало.
Старик тыкнул большим пальцем назад, в сторону броневика, поблескивающего мокрыми гранями и антенной.
— Видите антенну? Это излучатель ультразвука. Корректируя ритм и силу излучения, я в определенном смысле управляю Уродами. Но это не всегда получается… Сегодня удачная ночь — получилось. А в этой чудесной маске есть инфракрасный визор — с его помощью я и разглядел вас двоих.
— Зачем вы ими управляете? — спросил я. — Зачем сгоняете в большую толпу?
Решетников с неподдельным изумлением воззрился на меня.
— А как иначе? Чтобы показать, кто в доме хозяин! Чтобы произвести на вас, случайных посетителей моих владений, впечатление. Скажите, вы ведь впечатлены?
Я переглянулся с Витькой. На его лице читались те же мысли, что посетили и меня: дед чокнутый. Но не простой псих, а прокаченный псих — в его распоряжении необычные технологии, которых нет в Посаде. Вроде бы нет. И никакой он не повелитель Уродов, не супермутант.
— Впечатлены, — поддакнул я.
Исследователь Поганого поля расплылся в широкой улыбке. Он прямо-таки лучился жизнерадостностью, а румянец на щеках был виден несмотря на синеватые отсветы.
— Вы сделаете мне большое одолжение, если представитесь, — торжественно сказал он.
Я сдержался, чтобы не фыркнуть. Интеллигентный разговор двух оборванцев с автоматами и деда Мазая в прикиде гестаповца. Ночная сцена из голливудского фильма!
Мы с Витькой назвались.
— Вы из Вечной Сиберии, — не то спросил, не то заявил Решетников.
— Да, — сказал я.
— Сбежали? — прищурился собеседник.
Я заколебался. Признался:
— Верно.
— Прекрасно! — просиял Решетников. — Чем больше эмигрантов из этой идиотской страны, тем лучше. Я могу вас позвать к себе в гости?
— Прямо сейчас? Ночью? — спросил я, подумав, что у нас нет ультразвукового излучателя и путешествие во мраке, когда вокруг видимо-невидимо Уродов, не принесет удовольствия. Что касается деда, то он перестал меня пугать. Не будет злодей спрашивать, может ли он позвать кого-то в гости.