Обычные тканевые шторы тоже не приветствовались — жители города предпочитали жалюзи: вертикальные, горизонтальные и ромбовидные, складывающиеся сложным причудливым образом. Все эти жалюзи или ролл-шторы почти не пропускали свет; когда я закрыл одно окно, стало темно, как ночью.
Нигде я не нашел компы и телевизоры. Зато одна или две стены в каждой квартире были из особенного гладкого белого материала, отличающегося от материала других стен. Я предположил, что это проекционные экраны, которые служили и в качестве телека, и монитора компьютера.
Также я не увидел нигде признаков отопления — ни явного, ни замаскированного под часть интерьера.
На стенах на месте выключателей блестели овальные гладкие экраны. Вероятно, сенсорные панели. Я потыкал их пальцами — никакой реакции.
— Итак, — начал я загибать пальцы, когда мы вышли на улицу. — Здесь нет нормальной мебели… нормальной с моей точки зрения… кнопок, надписей, отопления, освещения и…
— И трупов, — договорил за меня Витька.
— А?
— Тел нет. Скелетов и так далее. Они все убрали за собой.
— Может, никто не погиб, — ляпнул я.
— Ага, — насмешливо сказал Витька. — В таком огромном городе, и никто не погиб? А старики? А инвалиды? Когда рухнул метеорит, повалились и разрушились здания — как бы люди успели смыться?
— Верно, — смущенно согласился я. Мозги работали скверно, слишком много впечатлений получили сегодня. И рухнула моя версия случившегося. Я никак не мог уразуметь, что нахожусь в ином мире.
— Они вернулись в город после катастрофы, — продолжал Витька. — Забрали всех, кто не успел спастись. А вещи не забрали. Знаешь, почему?
— Почему?
— Спешили убраться, видать. Некогда было.
— Куда спешили?
— Не куда, а откуда. Из Поганого поля.
Меня осенило.
— Думаешь, Поганое поле появилось после падения метеорита?
— Ну да.
Я сглотнул. Поганое поле — инопланетного происхождения? А Уроды — инопланетяне, который раньше жили на планете без солнечного света, поэтому у них светобоязнь? Лего — это роботы Уродов?
Все складывалось в полноценную картинку. И была она настолько фантастической, что дурно становилось.
Нет, мысленно перебил я сам себя, Уроды — земного происхождения. От них прямо-таки веет чем-то скорее потусторонним, нежели инопланетным. Хотя откуда мне знать, чем должно веять от инопланетян? Просто во мне жила иррациональная уверенность, что отвратительные ночные бледные существа выбрались скорее из преисподней, нежели спустились со звездных высот.
Я спросил:
— Ты об этом слышал раньше? О метеорите? В школе не проходили?
— Нет, — твердо сказал Витька. — Ничего такого нам не преподавали.
— Чему вас, блин, учили?
— Величию Вечной Сиберии.
— Понятно.
Солнце зашло за ближайший небоскреб. Его верхние этажи сплошь зияли выбитыми окнами, несколько нижних сохранилось лучше. Видимо, взрывная волна ударила по верхней части сооружения, а внизу ее погасили другие постройки. День близился к вечеру, было по-прежнему душно и жарко, в неподвижном воздухе носилась мелкая мошкара.
Я посмотрел под ноги. Тротуар состоял из розоватых упругих ромбов, растрескавшихся и поблекших от времени. Между тротуарной плиткой и бордюром, отделяющим ее от проезжей части, чернела узкая щель, в глубине которой поблескивал металл. Я наклонился, поковырял веточкой.
Кажется, под мостовой прятался механизм, похожий на тот, что двигает эскалатором.
— Движущиеся тротуары! Круто, — сказал я.
— Чего? — не понял Витька.
— Потрясный был город. Слишком крутой даже для моего мира.
Я помолчал. “Моего мира” — звучит-то как?! Наверное, я уже смирился, что влип в другой мир.
Если я в другом мире, то куда еду? Сбежать не удастся. Равно как и найти Димона, чтобы дать в глаз. У Отщепенцев может быть хуже, чем в Вечной Сиберии. Впрочем, жители Вечной Сиберии редко, но все же мигрируют к Отщепенцам, но никто не возвращается.
Аня сказала, что ушедших назад не пускают. Мда, дела… Путь в Сиберию нам с Витькой заказан, да и пропади она пропадом, жить я в бараках не намерен. Посмотрим, каково у Отщепенцев. Вдруг лучше? Человек всегда надеется, что на другом склоне горы трава зеленее…
Витька насторожился, поднял автомат.
— Кто это?
Я вскинул голову, посмотрел наверх, на террасу, что нависала над нами. Над парапетом метрах в пяти от тротуара мелькнуло что-то темное, вроде бы чья-то лохматая голова. Сразу исчезла.