— Мы с ним планировали бежать, — сказал Витька. — С ним долго готовились. А ты… явился на готовое.
При этих словах он вжал голову в плечи, словно ждал, что я вскочу и буду его молотить кулаками.
Но я хихикнул и сказал:
— Вот такой подонок попался тебе в спутники! Терпи.
Уголок губ у Витьки изогнулся кверху.
— Терплю.
Я откашлялся.
— Согласись, со мной весело, по крайней мере. Бывший Олесь, или как его там, был мрачным и хмурым. Я же не такой, да? Хотя… наверное, ты все равно ненавидишь меня.
— Я тебя не ненавижу, — возразил Витька. — Ты поссорился с Модератором и в карцер загремел — на это подонки, которых надо ненавидеть, не пойдут. Подонки с Модераторами бы обнимались и жопу им целовали.
— Как Даша?
— Даше приходится с ее работой-то. И без мужика. У нее муж был, Серега, хороший, справедливый мужик. На каторгу загремел.
Я привстал.
— Да ну? Она мне не говорила.
— А с чего бы ей об этом говорить?
— За что его на каторгу?
— Он как ты был.
— Понял.
— Серега перед каторгой на допросе уверял Админа, что Даша с ним постоянно ссорилась, не одобряла его поведение. Поэтому ей рейтинг не сильно сняли. А то бы не смогла работать в столовке, на рудники бы упекли.
— Спас ее, получается?
— Ага.
После паузы я спросил:
— С каторги возвращаются?
Несмотря на сумерки, я рассмотрел выразительный взгляд Витьки. И понял без слов.
Вздохнув, я встал, поправил неразлучный автомат, взял железнодорожный фонарь (он светил во все стороны, а не узким лучом) и пошел за границу гирлянды.
— Ты куда? — встревожился Витька.
— Посрать надо.
— Далеко не уходи.
— И че, прям здесь сесть? Чтобы воняло всю ночь? Тут цемент, не прикопаешь.
Витька что-то заворчал, но я не слушал. Быстрым шагом отошел к краю кратера. Царила тишина, стояли синие сумерки, узкий серп луны светил еле-еле, зато фонарь разгонял полумрак на десяток метров вокруг. Скоро луна увеличится, и ночи будут намного светлее. А потом опять непроглядными…
Я оглянулся — освещенный гирляндой лагерь совсем близко, Витька пристально глядит мне вслед, видит свет моего фонаря. Нет, так не пойдет. Я не страдаю избытком щепетильности, но облегчаться в ярких лучах фонаря под бдительным взором малолетнего друга — это “ту мач”.
Я спустился по склону кратера мимо кустов, растущих из трещин стеклянистого вещества, стараясь не поскользнуться и не свернуть шею. Добравшись почти до кромки воды — склоны здесь были небольшие, — поставил на землю фонарь и сделал свое нехитрое дело. После этого помыл руки в озерце — вода не совсем чистая, но для гигиенических процедур сойдет, пить я ее не намерен.
Когда поворачивался, чтобы отойти от воды, одна нога скользнула-таки на мокром “такыре”. Я не упал, но мотнулся всем телом и другой ногой нечаянно пнул фонарь, который не замедлил свалиться прямо в воду. Булькнуло, фонарь погрузился на мелкое дно, продолжая светить, но на берегу сразу опустилась темнота.
Чертыхаясь, я потянулся за фонарем. Он лежал вроде бы совсем неглубоко. Но вода искажала перспективу — дотянуться не удавалось. Я чуть не свалился.
Что-то легко коснулось шеи, ощущение было такое, будто кто-то щекотал меня травинкой. Я отмахнулся, развернулся, вскидывая ствол — в полумраке прочь отлетела небольшая тень.
Надо возвращаться. Без света лучше долго не оставаться. Черт с фонарем, завтра выловлю, при свете дня.
Потопал наверх, но одолела неожиданная слабость — в ушах зашумело, в глазах потускнело сияние луны. Стало дурно. Не удержавшись, я сел на склон, потряс головой.
По шее текло теплое. Я потер рукой — липко. Это что, кровь? Но откуда? Когда меня ранили? Я не чувствовал ни малейшей боли!
— Эй! Олесь! — донесся голос малого.
Вспыхнул луч фонаря наверху, на краю кратера. Витька спускался, светя на меня фонарем. Мохнатое и легкое, как пушинка, тело соскользнуло с моей спины, мелькнуло сбоку, похожее на летучую мышь размером с кошку, с висящим, как у осы, брюшком.
— Ты как? — спросил Витька, подбегая ко мне.
Я поглядел на него снизу вверх. Слабость не отпускала. Голос Витьки слышался как бы издалека. Еще немного, и я рухну в обморок.
— Что-то мне поплохело…
— Тебя Вампир покусал! Ты весь в крови. Идти можешь?
Я попытался подняться на ноги — они подогнулись. Витька подставил плечо, он хоть и маленький, но жилистый и крепкий. С его помощью я, как древний старец, с превеликим трудом доковылял до края кратера. Мысли путались: вампир… какой еще вампир?
— Мой фонарь, — пробормотал я, плохо соображая, что несу.