— Откуда ты их возьмешь?
— Придет время — появятся. В крайнем случае нарожаю.
“От кого? От Решетникова?” — чуть не спросил я, но сдержался. Хотя, наверное, все на моем лице было написано, потому что Кира покраснела. Румянец на смуглом лице плохо различался, но я разглядел.
Смущалась она недолго. Выражение лица вдруг изменилось, брови нахмурились, и она ловко вскочила на ноги. Я обернулся, Витька привстал.
Над городскими зданиями — там, откуда мы приехали, — поднимался столб черного дыма. На ум тотчас пришел самый дерьмовый вариант. Мы побежали к машине, причем Витька не забыл решетку, ухватив ее куском ткани, чтобы не обжечься. Погрузившись в мусоровоз, мы рванули обратно к библиотеке. Я уже не смотрел на индикатор батарей, который раньше меня сильно беспокоил. Был уверен, что там неизменные сто процентов.
Я затормозил на краю площади перед библиотекой — осмотреться. Так и есть — из нескольких окон второго и третьего этажа валил дым. Кто-то устроил пожар. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, кто именно, особенно если поблизости гарцуют Огнепоклонники.
— Мои книги!!! — завопила Кира. Наверное, так кричит мать, увидев дите в смертельной опасности. Она рванулась к дверце через Витьку, но я поехал прямо к дымящемуся зданию.
— Сиди здесь! — прикрикнул я на Киру. Ослепленная горем и гневом, она могла наделать дел. — Витька, поглядывай! Если что, стреляй без предупреждения!
Оббежав мусоровоз, я выхватил из кузова первый попавшийся шмот — какие-то огромные шорты, — вспорол зубами вакуумную обертку, подбежал к фонтану с дождевой водой. Намочив тряпку в воде, помчался внутрь здания.
В холле сильно воняло дымом, но самого задымления еще не было. Но стоило подняться по лестнице на второй этаж, как клубы удушливого дыма окутали меня. Я обвязал голову мокрой тряпкой, ринулся вглубь библиотеки через массивную дверь. Огнепоклонники подожгли именно книги: несколько полок с треском пожирал огонь, меня обдало жаром.
Куда она поставила свою любимую книгу? В дыму трудно ориентироваться.
Я схватил книгу “Жизнь выдающихся людей”, пробежал несколько шагов и практически наугад выхватил из ряда тлеющих томов “Современную историю”. Повернулся и помчался назад. Меня догонял огонь, охвативший большую часть помещения. Доносился треск лопающихся стекол, где-то в соседней комнате обрушились потолки. Пожар распространялся со все возрастающей скоростью.
Эти сволочи все здесь горючей смесью облили?
Я промчался по коридору, вылетел на лестничную площадку. У меня начинала кружиться голова и противно подташнивать. Одной рукой я держал тряпку на лице, другой — два томика, которые успел спасти, автомат бился на бегу о грудь.
Внизу лестницы я споткнулся обо что-то, невидимое в едких белых клубах, кувыркнулся вперед и ударился о ступень головой. Сознание помутилось.
И тут ожил апгрейд.
СТАТУС
МЕНТАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ: УРОВЕНЬ ТРЕВОГИ — КРАСНЫЙ
ФИЗИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ: ПОСЛЕДСТВИЯ ДЕБАФФА — 15 %, ВОЗДЕЙСТВИЕ УГАРНОГО ГАЗА — УМЕРЕННОЕ
АБИЛ: СКН ИНИЦИИРОВАН ПОЛНОСТЬЮ
Я поднялся, морщась от боли и гари. Мокрую тряпку выронил и поднимать не стал — некогда, а выход близко. Выбежал из холла на свежий воздух и наконец-то перевел дух.
Кира и Витька переругивались у парадного входа. Кира рвалась бежать за мной, а Витька уговаривал подождать.
— Возьми! — Я протянул ей книги. — Остальное в огне.
Она моргнула, словно не понимая, о чем я толкую.
Заржала лошадь. Мы обернулись — на площади верхом на скакуне маячил лысый старик Вячеслав, помощник воеводы племени Огнепоклонников. Судя по всему, он следил за нашими действиями с самого начала, а сейчас решил показаться во всей красе.
— Дай! — отрывисто потребовала Кира.
Но взяла не книги, которые я ей протягивал, а автомат, грубо сорвав его с меня. Она ловко переключила его на режим очередей, прицелилась. Старик, осклабившись, поскакал прочь — не верил, что с такого расстояния можно попасть в подвижную мишень.
Но Кира попала. Очередь резанула по барабанным перепонкам, старик взмахнул руками, на всем скаку вывалился из седла и, запутавшись в плаще, рухнул на тротуар. Конь почти сразу остановился, затоптался на месте, косясь на лежащего всадника.
— Мерзавец! — процедила Кира. — Ни себе, ни другим. Тварь. Урод.
Она зло зарыдала, сердито вытирая слезы, льющиеся из-под очков, рукавом просторной рубашки, а я мягко отобрал у нее оружие. Я не сомневался, что плачет она не убитому старику, а по своим ненаглядным книгам.