СКН послушно и скрупулезно выполнил задание. Перед глазами замелькали сцены того дня с самого пробуждения в квест-камере. Причем я прекрасно видел и реальный мир — одно другому не мешало, просто фокус внимания временами отвлекался, скакал куда не надо, как если б я смотрел кино на полупрозрачном экране и слушал звуковую дорожку через неплотно втиснутые в уши наушники. Я велел ускорить события — в два, три, десять раз. Кадры замелькали калейдоскопом. Смешно и страшновато было наблюдать за моими собственными поступками.
“Кино” воспринималось не так, как бывает, когда кто-нибудь прикрепляет камеру на шлем и снимает все подряд. Картинка мигала, пропадала, когда я моргал, прыгала туда-сюда вслед за движениями глазных яблок — а глаза у меня, оказывается, бегают без остановки. В ушах звучали не только голоса людей и природы, но и стук сердца, шумное дыхание, ворчание желудка — те вещи, на которые обычно не обращаешь внимания.
Короче, “кино” было так себе.
Все-таки я дотерпел до того момента, когда мы с Анькой пососались поздним вечером, я зашел в барак, и из соседских дверей выглянул пацан — тогда еще незнакомый Витька.
“Стоп! — мысленно велел я. СКН подчинился. Оказывается, необязательно говорить вслух, привлекая внимание потенциальных санитаров, достаточно “громко” (или акцентировано) подумать. — День встречи с Димоном”.
АРХИВНАЯ ПАМЯТЬ НЕДОСТУПНА
Я попробовал запустить другие записи до пробуждения в квест-камере — безуспешно. Неудивительно, ведь нейрочип мне вставили после визита в лабораторию. По каким-то причинам СКН запустился не сразу, поэтому записей моего дебоширства в лаборатории и странного поведения Димона и Пономарева также не нашлось.
Но все, что происходило позже, СКН старательно записывал. А также он содержал в себе разные сведения — вроде инфы о радиации, которую он мне выдал у батареи Решетникова. Я решил посмотреть кое-какие моменты через персональный видеорегистратор позже, а пока продолжил исследовать функции нейрочипа.
Автопилот при уровне тревожности красном меня позабавил. Если бы я злоупотреблял “Тишь-да-гладью”, он бы пригодился!
Именно он помог на равных драться с Кирой — без него я бы разлагался сейчас на белоснежной террасе пустого города. И с помощью автопилота я управлял мусоровозом, когда впервые в панике валил от Уродов. Насколько я понял, автопилот запускается, когда в крови зашкаливает уровень гормонов стресса.
Мониторинг внешней среды включал в себя определение уровня радиации и, возможно, ряда других “опасных” факторов, таких, как ядовитые вещества и прочее в том же духе. В горящей библиотеке чип, по идее, должен был уведомить об уровне угарного газа, но тогда он не был инсталлирован полностью.
Единственная функция, которую я не понял, это допарт. Что за допарт такой?
“Архивная память!”
АРХИВНАЯ ПАМЯТЬ ПОДКЛЮЧЕНА
“Что такое допарт?”
ДОПАРТЫ НЕ ОБНАРУЖЕНЫ
— Что это такое? — вслух сказал я. — Определение, дефиниция?
Но СКН то ли не понимал вопроса, то ли скрывал инфу согласно “заводским” настройкам.
Прикольно было бы поковыряться в настройках, но я не знал, как это провернуть. Да и страшно было. Если нейрочип начнет лагать, то мне не поздоровится. Это ведь не просто какая-то программа на компе, а часть меня.
Ладно, хрен с ним, потом потихоньку разберусь — времени выше крыши, никаких дедлайнов.
Я выбрался из палатки, где сидел, пока экспериментировал. Края палатки были приподняты, чтобы немного продувало, иначе жара неописуемая. Усевшись на поваленное дерево, я принялся точить мачете, мечтая о более достойном оружии — ятагане или шашке. В мачете центр тяжести смещен к концу лезвия — такой штукой удобно рубить дровишки, но из-за инерции им затруднительно манипулировать быстро. Я это чувствовал во время дуэли с Кирой Огнепоклонницей. Если бы не автопилот…
Нелишне поучиться фехтованию; в этом мире оно, по ходу, востребовано. Не стоит постоянно надеяться на СКН.
Дорога ухудшалась с каждым километром, хотя, казалось, куда дальше. Колея вилась между лесистыми холмами, проходила по дну бурных холодных речушек, тянулась по краю обрывов и ущелий. Холмы вырастали выше и превращались в горы. Я не пытался представить, где именно мы находимся. Нейрочип по этому поводу уведомил лишь, что двигаться нужно в южном направлении, что мы и делали, но уточнений от архивной памяти не воспоследовало. Месторасположение Отщепенцев в памяти СКН отсутствовало — как и любые карты.
Лес менялся — темнел и густел, состоял сплошь из экзотических патриархов, опутанных лианами. Древесные гиганты падали под тяжестью веса и времени прямо на так называемую дорогу, и нам с Витькой приходилось корячится, чтобы сдвигать препятствия.