Сплошная стена плотно переплетенных стволов, ветвей, сучьев, лиан, лохмотьев мха зашевелилась, заскрипела, зашуршала, легко раздвинулась, как на хорошо смазанных шарнирах. Конструкция, судя по всему, двигалась за счет противовесов и рычагов. В просвете открылся проход, за которым тянулась тропа — она и вправду продолжалась, как и предполагал Витька.
На тропе маячили две фигуры, одна повыше, вторая пониже. Одеты в нечто лохматое, бесцветное, похожее одновременно на куст, траву и лишайник. Присядешь в таком наряде на обочине тропы, и никто в упор не разглядит. В таких прикидах прячутся снайперы в лесу, если верить фильмам, которые я смотрел. Лица детей Морока скрывались под грубо вырезанными масками из древесной коры, в которой зияли три дыры — две для глаз, одна для рта. Маски были цилиндрические и надевались на голову, как шлем, закрывая ее со всех сторон. Сверху торчал сноп сухой травы, смахивающий на гриву волос лешего. Кисти рук у неведомых масочников были белые, но измазанные чем-то темным.
У большого аборигена на поясе висела шпага в ножнах, с красивой корзинчатой гардой, у маленького — кинжал. Эти предметы как-то выбивались из общей картины. Огнестрельного оружия или нет, или спрятано под маскировочной одеждой.
Не эти ли двое следили за нами со вчерашнего дня?
До моего слуха долетел слабый шепот. Он исходил не от этих двух, а из кустов вдоль тропы позади них. Они не одни. Остальные скрываются…
— Почему вы прячете лица? — спросил Витька.
— Потому что у Морока нет лица, — ответил высокий гнусавый. — Идемте за нами. С вами поговорит наш Отец и рассудит, брать ли вас к себе.
У Витьки разгорелись глаза.
— А если он рассудит, что надо брать, нам тоже дадут такие деревянные маски и камуфляж?
Меня больше интересовало, что нам сделают, если неведомый Отец рассудит нас не брать.
После паузы гнусавый ответил:
— Посмотрим на ваше поведение. Идите вперед, пока не упретесь в забор. Вам откроют.
С этими словами большой шагнул направо и сразу растворился в кустах. Маленький точно так же испарился слева. Снова зашептали невидимые люди и затихли.
Поколебавшись, мы прошли через проход, который с шуршанием сомкнулся позади. В кустах вдоль тропы никого не было.
— Целое племя ведьм… — проворчал я.
— Круто ведь, — отозвался Витька.
— Словно опять идем в ловушку, — прошептал я Витьке.
Тот отмахнулся.
— Хотели бы убить, убили бы давно. Они хотят с нами говорить.
Не знаю, всегда ли он такой смелый или изменился за последние дни. Раньше Витька упрекал, что я не свернул с дороги до того, как упереться в этот лес, а сейчас держите его семеро — так и рвется вперед.
— А чего ты так несешься? — спросил я. — Недавно от машины далеко не отходил.
— Потраченных сил и времени жалко, — не задумываясь, ответил пацан. — Мне всегда жалко что-то просто так тратить и на ветер выбрасывать, понимаешь? Что вещи, что время. Мы сюда заперлись, так что теперь, назад выползать? Время и силы, получается, зря потрачены?
Я открыл рот, чтобы возразить, что, мол, с этакой экономией можно влипнуть в большие проблемы, но Витька продолжил объяснять:
— Люди появились. Странные, конечно, но люди, а не чудища. Мы ведь не Отщепенцев на самом деле ищем, а чтобы жить где-то… не как в Вечной Сиберии. Глядишь, и эти дети Морока сгодятся в товарищи.
— Маленький ты у меня мудрец, — хмыкнул я. — Однако признайся: тебе нравятся их маски и маскировочные костюмы. И эти секретные лесные двери.
Витька кивнул.
— А еще я хочу научиться у них волшбе, — шепнул он мне.
Будь я на его месте, меня бы тоже впечатлила вся эта робингудовская атрибутика. Какого пацана не впечатлила бы? Но я был уже неисправимо стар для таких игр, и меня мучили тревожные ожидания.
По древесному тоннелю прошли примерно полкилометра и уткнулись, как и было обещано, в трехметровый частокол из целых бревен, сверху заостренных. Некоторые бревна выпустили свежие зеленые ростки и все без исключения внизу покрылись толстым слоем мха.
Где-то за частоколом шумела речка, до нас доносился запах речной воды и тины.
При нашем приближении часть забора легко поднялась вверх (вероятно, с помощью тех же противовесов), открывая проем в полтора метра высотой. Если мы зайдем внутрь, то полностью отдадим себя в руки неведомых детей Морока, но как поступить иначе? Приходилось рисковать. Не шарахаться же всю жизнь от людей, хватаясь за автоматы!
За открывшемся проходом тянулся узкий, но высокий коридор из бревен, с земляным, плотно утоптанным полом. В отличие от внешней стены, бревна, образующие коридор, отстояли друг от друга сантиметров на пять-десять. В эти вертикальные щели заглядывали маски из коры, в глазных щелях поблескивали человеческие глаза. Некоторые масочники держали в руках копья, но никто в нас не целился. Среди аборигенов было несколько детишек.